Точно так же новизна этих людей со временем сойдет на нет и для Нику. Когда это произойдет, он не будет бросаться к ним с объятиями. Возможно, тогда они смогут расслабиться в его присутствии, и у них появится передышка, чтобы обдумать его личность с другой стороны.
На это могут уйти годы. Но если мой сын не сможет очаровать Осень, то остальная часть этого континента будет невыполнимой задачей.
Хотя ничего из этого не будет осуществимо до тех пор, пока мы не вычислим информаторов Риза. А до тех пор количество времени, которое Нику проводил в чьей-либо компании, должно было быть ограничено.
Мы с Бриар говорили с ее матерью о будущих правилах и интеграции. Мы обменялись мыслями о заботе о тех, кто нуждается в помощи, о том, как финансировать эту заботу и где она может происходить. Мы обдумывали опасности, предсказывали реакцию общественности и устраивали мозговые штурмы в поисках решений.
Дело было не в том, что мы с Бриар не соглашались в чем-либо из этого. Нет, наша связь в этом вопросе оказалась сильнее, чем когда-либо. Мы обменивались идеями и теориями так, словно делали это всю жизнь. Если и была тема, из-за которой мы не сталкивались лбами, так это эта.
Проблема заключалась в том, что принцесса говорила язвительным тоном. В ответ я отвечал монотонным тембром. С таким же успехом мы могли бы вести деловые переговоры, если бы не вызывали друг друга на словесный поединок.
А вот когда дело доходило до того, как разобраться с Ризом и его шпионами, наши голоса становились жестче, глаза сужались, а терпение истощалось. Мы должны были играть по правилам, одновременно побеждая его в этой игре. Увы, мы ходили по кругу в спорах о стратегиях, до такой степени, что я не мог понять, как это дерьмо вышло из-под контроля. С каждым кругом мы подливали масла в огонь.
Несмотря на напряжение, мы наконец нашли выход. Мы с Бриар общались с двором во время пиров. С другого конца зала она бросала на меня мимолетные взгляды, а я пригвождал ее к месту долгими взорами.
Не сговариваясь, мы погрузились в рутину, необходимость затмила враждебность. Мы обрабатывали комнату умно, тактично, терпеливо. Собрания превратились в поля сражений, на которых мы обходили каждого придворного так, словно это была мина.
Покружив поодиночке, мы воссоединялись, чтобы продолжить наступление на массы. Я отпускал хитрый комплимент, свою собственную марку утонченного остроумия, в то время как Бриар брала пример с правителя, которым она и была. Она вступала в идеальное время, дополняя мои комментарии благородством и интеллектом. Я очаровывал, а она информировала. Я дразнил в той манере, на которую Осень медленно, но реагировала, а она восстанавливала свой непоколебимый имидж, разделяя преданность каждого урожаю и их гордость за ремесло.
В разгар этого мы анализировали каждого человека, выискивая зацепки — оплошности, которые выдали бы шпионов Риза. В этом отношении, стоило кому-то хоть раз не так посмотреть на Бриар, как я ощетинивался. Непрерывный поток рычания зарождался у меня в горле, и я представлял себе кинжалы, спрятанные под пальто. Я потерял счет тому, сколько невинных свидетелей едва не лишились конечностей, сколько раз я небрежно вставал перед Бриар, словно баррикада, и как часто мое тело чувствовало себя при этом совсем не небрежно.
Все это время мы продолжали использовать тайные знаки, которым научили друг друга. Да и наши пальцы неизбежно поддавались искушению физического контакта. Вынужденной близости было не избежать, но эти жесты казались естественными, неотъемлемыми, предначертанными судьбой. Бриар разыгрывала благовоспитанную уловку и разглаживала мой рукав. Я скользил пальцами от ее шеи к копчику, вызывая дрожь по спине наследницы.
В какой-то момент я обнял Бриар за талию, прижал к своему боку и пробормотал: — Ближе, сладость. Мы должны выглядеть так, будто безумно влюблены, помнишь?
Ее взгляд скользнул в мою сторону, и это выражение сводило меня с ума. Что бы она ни видела в ответ, это, должно быть, отражало то же самое. Наш транс кристаллизовался до такой степени, что нам потребовалась едва ли не целая минута, чтобы оторваться друг от друга.
Судя по тому, как сияла Бриар, можно было подумать, что мой член каждую ночь одаривал ее здоровой порцией оргазмов. А судя по тому, как я кружил возле принцессы с собственнической стойкой телохранителя, можно было подумать, что она отвечала мне тем же удовольствием.
Можно было подумать, что все в порядке. Можно было подумать, что мы преодолели все, что, черт возьми, кипело между нами.