И это было бы чертовски неверно.
Нику скакал между мной и Бриар. Его восторженная болтовня была заразительна, пока принцесса проводила для него обещанную экскурсию по Блуждающим Полям. Теперь, когда я изучил планировку замка, я мог контролировать каждый участок так, словно у меня было двадцать пар глаз. И знание того, что Нику может наслаждаться собой, бегать и играть на улице, наполняло меня восторгом до краев.
Профиль моего сына загорался при виде каждого стебелька, мимо которого мы проходили. Собственное волнение Бриар усиливалось, когда она рассказывала ему истории о преданиях полей и гигантах, которые ухаживали за этой местностью много веков назад. Она указывала на стебли, очертания которых напоминали тех древних хранителей — если присмотреться достаточно внимательно и под определенным углом — и отвечала на пулеметную очередь вопросов Нику. Каким бы своенравным ни был вопрос, она понимала его.
Нику держал нас за руки, пока мы шли. В какой-то момент хитрый маленький фейри отпустил нас, но сплел мои пальцы с пальцами Бриар, словно приказывая нам оставаться связанными, пока он убегал. Мчась впереди нас, он весело каркнул, пугая ястреба, парящего в облаках.
Мы с Бриар остановились, наблюдая за моим сыном, а не друг за другом. С надвигающимся впереди тупиком, плюс со знаниями принцессы о географии полей, Нику негде было заблудиться так, чтобы мы потеряли его из виду.
Что ж. Возможно, раньше я чересчур остро отреагировал.
Моя ладонь горела, прижатая к ладони Бриар, поток жара обжигал мои пальцы. Ее собственные пальцы дрожали, но она не отпускала.
Блядь. Она не отпускала меня.
Мы с принцессой повернулись одновременно. Мы смотрели друг на друга, и эта сила пронеслась от моего пульса к моему члену — резкая, внезапная, неоспоримая.
Затем Нику щебетал: — Папа! Колючка Бриар!
Это разрушило чары. Бриар моргнула и одарила моего сына смущенной улыбкой. Какой-то порыв уступил место, и она бросилась за ним. Они мчались сквозь стебли, и ранний закат осыпал их золотом.
Я стоял там, завороженный клеверными радужками Нику и огненными волосами Бриар. Одетая в вышитую блузку, небрежно заправленную в юбку, она скинула ботильоны и босиком помчалась за ним. Ее упрямый, идеальный рот приоткрылся, и ее смех слился с мелодичным хихиканьем Нику.
Она присела рядом с ним и показала, как собирать охапку стеблей. Бесценная цепочка блестела на ее лбу, центральный кулон подмигивал, и все же пальцы принцессы были покрыты грязью, пот покрывал ее горло, а грязь испачкала пальцы ног. Это видение ударило кулаком мне в грудь, этот удар нарушил мое равновесие.
Она выглядела так же, как тогда в коттедже Джинни.
Прекрасно. Болезненно.
Вот уж где истинная, прекрасная жестокость.
Бриар поймала мой взгляд. Убрав рыжую прядь с лица, она остановилась, и ее запыхавшийся голос напрягся. — Что? — защищаясь, спросила она.
Мой взгляд, должно быть, казался свирепым. Но причина была совершенно в другом.
Я хотел съесть ее заживо. Я хотел прижаться ртом к каждой части ее тела и ласкать языком складки ее киски, пока оргазм не польется мне в горло. Я хотел наказать эту колючую принцессу за каждое резкое слово, которое она произнесла с той ночи, как я вышел из ее покоев.
Я хотел разрушить ее до основания.
19
Поэт
Палаши Эйра полетели в меня, словно пара крыльев. Пока они рассекали воздух, я увернулся от их острий и оказался у него за спиной.
Первый Рыцарь резко развернулся ко мне, и сквозь его сосредоточенные черты пробился шок. Я был не в настроении отрабатывать прыжки в воздухе. Сальто назад не остудили бы тот жар, что кипел во мне в последнее время. А вот бой — вполне.
Для начала я решил сразиться с Эйром без оружия — моя скорость против его клинков. Мягко говоря, этот высоконравственный ублюдок сначала воспротивился, но в итоге подчинился моей просьбе не сдерживаться.
Эйр закрутил своими мечами в быстрой последовательности, и стальные лезвия ловили послеполуденный свет. Я ускользал от его оружия. Пот заставил потемнеть ткань его рубашки без рукавов, которая висела расстегнутой, позволяя прохожим вдоволь налюбоваться его анатомией, не раскрывая при этом всей картины. В отличие от него, моя обнаженная грудь открыто поблескивала на радость зрителям.
Вдалеке остановились придворные, чтобы понаблюдать. Бесчисленные пары глаз скользили по моему торсу: мое телосложение и навыки всегда были пьянящим сочетанием. Многие зрители уделяли Эйру не меньшее внимание — в его случае в основном женщины, поскольку рыцарь предпочитал исключительно их. Из-под ресниц они оценивали рельефный пресс и бицепсы мужчины.