— Если вспомнит, кто я.
Машина затормозила у тяжелых ворот. Влад с любопытством посмотрел на брата.
— Прогуляемся, — Виктор рассчитался с таксистом и захлопнул за собой дверь.
— А разве Эмма не дома?
— Да где же ей еще быть.
Влад ступил на дорожку из мелких кирпичей, озираясь по сторонам. Трава на газоне высохла и пожелтела, кое-где появились проплешины. Небольшой фонтан в стороне покрылся грязью и мхом, а чернь на фасаде дома бросалась в глаза, даже если не приглядываться. Декоративный пруд, высушенный и заваленный сорняками и землей, имел настолько отвратительный вид, что Влад поморщился и отвернулся.
— И давно она не встает?
— Уж пара месяцев скоро будет, — Виктор ускорил шаг, не оборачиваясь на брата.
Когда они вошли в дом, Влад ободрился, потому что все в нем, в отличие от участка, сияло чистотой и порядком.
— Эмма! — он повысил спокойный тон, — моя дорогая Эмма!
— Владислав Михайлович! Скажите, что вы вернулись насовсем, — навстречу братьям вышла женщина, одетая в черные зауженные брюки и белую приталенную футболку, говорящая с притягательным акцентом.
На ногах у нее были миниатюрные черные балетки. Каре. Блондинка. Большие глаза. На вид лет сорок, очень ухоженная. Приятные духи перемешиваются с не менее приятным запахом сигарет. Она осторожно обняла Влада, как будто он весь покалеченный и к нему нельзя прикасаться.
— Доставил целого и невредимого! — Виктор повесил куртки на вешалку, снял ботинки и скрылся в кухне.
— Этот мужлан тебя не обижает? — спросил с улыбкой Влад и указал кивком в его сторону, — как ты тут?
Эмма покраснела и опустила голову,
— Хорошо, Виктор Михайлович прекрасный человек.
— Ты всегда была учтива, — Влад похлопал ее по плечу.
— Конечно, было бы совсем хорошо, — Эмма подняла на него глаза, — если бы ваша мама поправилась.
— Уж от кого, а от тебя я явно не ожидал таких мыслей, но я соскучился по твоему бесподобному акценту! — Влад прошел в кухню и открыл верхний угловой шкаф.
— Не понял, — протянул он удивленно.
Виктор выдвинул нижний ящик, достал бутылку коньяка и протянул ее брату.
— Да не нужен мне твой коньяк, — отмахнулся Влад, — где мой джин? Эмма!
— Не ори, — Виктор достал два бокала и наполнил их, — выветрился твой джин. Выпей и поднимайся, — он протянул один Владу, — она так долго ждет тебя.
Влад поставил на стол полный бокал и тяжелыми шагами пошел в сторону лестницы. Ступени ее казались бесконечными, а его ноги — налитыми свинцом. Он думал о том, как выглядит его мать. Влад представлял все самое худшее и рисовал в голове устрашающие картины. Он представил ее настолько угасшей, насколько мог. Ему даже почудилось, что он чувствует мерзкий болезненный запах, и в ноздри попадает прогнивший воздух.
Влад резко выдохнул, прошел по коридору до упора и остановился у самой дальней двери. Он хотел было вернуться, но краем глаза заметил на первом этаже Виктора, стоящего с бокалом, прислонившегося к дверному проему и наблюдавшего за братом. Влад откашлялся, тихо постучал и вошел. В нос ему ударил цветочный аромат иланг-иланга. В комнате горел свет, ковер был идеально пропылесосен, а шкафы и полки — без грамма пыли. Влад подошел к кровати и увидел свою мать, спящую на боку, отвернувшись от него. Он тихо развернулся и направился в сторону двери, но там его уже поджидал Виктор. Он взглядом приказал вернуться.
— Мама? — Влад сел на край кровати и легко коснулся ее руки.
— Владик, сыночек! — мать открыла глаза, развернулась к нему и заплакала.
— Ну, что ты, мам, я вернулся, теперь буду дома, — он поглаживал ее по руке, пытаясь успокоить.
— Это правда? — мать сквозь слезы посмотрела на Виктора.
— Да, мама, — Влад вернулся, и теперь будет жить с нами, — Виктор отпил коньяк из бокала.
Мать наспех вытерла слезы, жадно схватила руку Влада, не сводя глаз с Виктора,
— Смотри же! Ты мне обещал! — она сжала руку так сильно, насколько смогла.
— Владик, сыночек! — мать закрыла глаза и до подбородка накрылась одеялом, — а где Эмма? Почему она сегодня не пришла пожелать мне доброго утра? Сыночек, ты завтракал?
Влад посмотрел на брата, потом снова перевел взгляд на мать,
— Сейчас вечер, мама, Эмма была с тобой целый день.
Мать отвернулась от братьев,
— Собирайся, Владик, ты опоздаешь на учебу.
— Мама…. — он, было, хотел развернуть ее за локоть, чтобы все ей прояснить, но Виктор взял его за плечо, показывая тем самым, что им пора уходить.
Когда Влад закрыл за собой дверь, он стойко ощущал внутреннюю опустошенность. Будто бы самую важную часть его жизни вырезали и выбросили в никуда. Как будто не было всех тех лет, проведенных с матерью. Как будто уже не было матери. Виктор молча протянул ему свой бокал,