— Кэл, я обещаю, что это не так.
— Я только и делаю, что всё ломаю, — бормочет он.
— Что? Ломаешь вещи? Кэл, о чем ты говоришь?
— О моей семье. О тебе. О нас. Блядь, Телия, я убиваю людей, чтобы заработать на жизнь.
— Ты не разрушал свою семью. Боже мой, Кэл, — обхватываю его лицо руками и поднимаю его голову так, чтобы он смотрел на меня. Когда он рассказывал мне о своей семье, он ни разу не обвинил себя.
— Ты был ребенком.
— Ребенком, который не должен был родиться. Смирись с этим, Телия. Моя жизнь — это несчастный случай, который я должен был закончить много лет назад.
— Нет. Нет! Кэл, абсолютно нет. Я не хочу жить в мире, где тебя не существует. Ты…
— Ты просто не хочешь, чтобы я был рядом, вот и все.
— Это… неправда.
— Да, это так, — кричит он, наконец, отрываясь от меня. — Ты сказала, что солгала. Ты сказала, что никогда не любила меня, что всё это было понарошку.
— Моя ложь была ложью, — слабо говорю я. Как он вообще собирается в это поверить? — Я знаю, это звучит глупо, но…
Уэс распахивает дверь и врывается внутрь.
— Хватит. Я дал тебе шанс, Харпер, но с тобой покончено. Убирайся на хуй отсюда.
Мой желудок опускается. Должно быть, он услышал крики Кэла.
— Нет! — Кэл хватает меня и бросает дальше на кровать, становясь между мной и Уэсом.
— Ты не заберешь её у меня, — он поворачивается, выражение его лица обнадеживающее, но испуганное.
— Что значит, твоя ложь была ложью?
Мой голос дрожит, когда я говорю
— Я имею в виду, что люблю тебя. Когда я сказала, что не люблю, я солгала.
— Чтобы причинить нам боль?
Я киваю.
— Кэл, мне очень жаль…
Он закрывает мне рот рукой.
— Не смей извиняться. Мы с тобой оба знаем, что то, что ты сделала, ничто по сравнению с тем, что мы сделали с тобой.
В дверях появляется Келлан. Когда он видит, что Кэл встал, его глаза наполняются облегчением.
— Давай, Уэс. Они в порядке, — он тянет Уэса за руку, но тот не шевелится.
— Кэл, — говорит Уэс, — ты уверен, что с тобой всё в порядке?
— Да, — Кэл уже подхватывает меня на руки и прижимает моё тело к своему.
— И ты её не заберешь.
Вздохнув, Уэс поворачивается, чтобы уйти, и Келлан закрывает за ними дверь.
— Скажи это ещё раз, — бормочет Кэл. Его губы прижимаются к моей шее, его руки лежат на моем торсе, двигаясь по моему телу.
— Я люблю тебя, — шепчу я, слезы заливают мои глаза.
— И ты это серьезно? — его голос дрожит.
— Да, — говорю я ему. — Я так сильно тебя люблю, и я никогда не должна была говорить иначе.
— Если ты снова лжешь… — он делает дрожащий вдох. — Телия, скажи мне, что ты снова не лжешь.
— Нет, — обнимаю его за шею и прислоняюсь лбом к его лбу.
Он расслабляется рядом со мной, и мои мысли сбиваются. Что я делаю? Рассказываю всё это Кэлу.… Как я смогу уйти после этого?
Но в глубине души я знаю, что не хочу этого. Я знаю, что причина того, что я не могу заснуть, в том, что я беспокоюсь о них. Я знаю, что мои оценки упали из-за того, что я слишком занята ими.
Я хочу их.
Возможно, они мне нужны.
Жизнь без этих троих мучительнее, чем я когда-либо думала. Обнимая Кэла, я понимаю, что моя любовь к ним глубже, чем я могла предположить. Я изо всех сил старалась обмануть себя, чтобы думать иначе, но здесь моё место. Может быть, это и нечестно, но это чертова правда.
— Почему бы тебе не пойти в душ, — мягко говорю я ему. — Я присоединюсь к тебе через пару минут.
Он проводит рукой по моим волосам.
— Ты же не собираешься снова исчезнуть от меня?
— Нет, — шепчу я, прежде чем прижать быстрый, ободряющий поцелуй к его потрескавшимся губам. — Я обещаю.
Я надеюсь.
Кэл сползает с кровати. Его движения медленны и ленивы, но он хотя бы встал.
Как только он закрывается в ванной и я слышу, как включается вода, я меняю ему простыни. Это лишь небольшой шаг к тому, чтобы вернуть его комнату в нормальное состояние, но я думаю, что это немного поможет.
К тому времени как я захожу в ванную, она уже начинает наполняться паром. Я захожу в душ и вижу, что Кэл оцепенело стоит под струями воды. Похоже, он ещё не прикоснулся к мылу или чему-то ещё.
— Эй, — я осторожно кладу руку ему на спину. — Посмотри на меня.
Когда он поворачивается ко мне, его лицо напряжено. Я не могу различить его слезы на фоне воды, но знаю, что они там.
— Кэл…
— Я так скучал по тебе, — всхлипывает он.
Он обхватывает моё тело и прижимается ко мне с большей силой, чем я могу выдержать. Его дыхание пахнет зубной пастой, и у меня мелькает мысль, что он, должно быть, чистил зубы, пока грелась вода.
— Телия, я не мог перестать думать о тебе. О том, что мы сделали с тобой, о том, что мы заставили тебя чувствовать. Как всего этого можно было бы избежать, если бы мы были другими. Лучше.
— Это…
— Всё, чего я хочу, — это чтобы ты была счастлива, — продолжает он, игнорируя мои попытки остановить его. — Счастлива и с нами. Я знаю, мы этого не заслуживаем. Я знаю, что ты не…
— Кэл! — мой крик эхом разносится по ванной. Не думаю, что я когда-либо повышала на него голос.
Он ошеломленно моргает, не зная, что делать или говорить.
— Прекрати, — шепчу я, сложив обе руки на груди. — По одной вещи за раз, хорошо? Я сейчас здесь. Я не знаю, что будет дальше, но сейчас моя первоочередная задача убедиться, что с тобой всё в порядке. Перестань думать обо мне, хорошо?
— Как? Ты — единственное, что имеет для меня значение.
— Это неправда. Несмотря ни на что, у тебя всегда будут парни.
Его выражение лица меняется от того, что я оставляю без ответа. Моё возвращение произошло так быстро, и наши эмоции зашкаливают. Я не думаю, что смогу вернуться домой — не после того, как Уэс заставил меня признать правду перед ним и собой, — но мне нужно подумать. Ложные обещания только сильнее разобьют Кэла.
— Давай я помогу тебе, — пробормотала я, потянувшись за мылом.
— Я могу сам. Он хватает свой шампунь раньше меня и выливает немного на ладонь.
Пока он моет волосы, я использую мыло на его теле. Мне приятно снова прикасаться к нему — безусловно, правильно.
Мои руки пробегают по его татуировкам, и мой взгляд задерживается на той, которая выделяется. Когда кончики пальцев касаются её, я спрашиваю:
— Почему ты сделал именно её?
Кэл смотрит на цветок лотоса на своем бицепсе.
— Чтобы помнить… — он закрывает рот, и я вижу, как сжимаются мышцы его челюсти.
— Ты не должен мне говорить, — шепчу я.
Он вздыхает.
— Это так похоже на тебя, не так ли?
— Ч-что?
Покачав головой, Кэл закрывает глаза, но не раньше, чем я вижу, как ему больно.
— Я никогда не говорил тебе об этом. И не позволял себе думать об этом. Но ты напомнила мне, каким сильным я могу быть. Ты всегда искала у меня защиты, и когда я открылся тебе о своих родителях, это… помогло мне немного разобраться во всём этом. Я понял, что прошел через многое. Очень многое. И я гордился собой. Ты напомнила мне, что я горжусь собой за свою силу. Но потом…
Я тяжело сглатываю. Но потом я ушла.
Кэл не говорит этого, поэтому я тоже не говорю.
— Одна из вещей, которую символизирует лотос — это стойкость, — продолжает он после некоторого молчания. — Я сделал его, чтобы напоминать себе, что, хотя моё детство было сущим адом, я выкарабкался. Я начал выздоравливать и научился стоять на ногах. — Его пальцы проводят по татуировке дерева на груди.
— Ты всё ещё можешь, — шепчу я.
— Я знаю, — тихо отвечает он. — Где-то внутри себя я это знаю. Я просто… я не чувствую этого.
Такое ощущение, что кто-то запустил руку в мою грудь и сжимает моё сердце. Боль усиливается, когда Кэл встречает мой взгляд. Его глаза смягчаются, и он проводит костяшками пальцев по моей челюсти.