– Я все это прекрасно знаю, пап. Именно поэтому я ее и украл.
– А ты не промах. – Отец усмехнулся и снова подмигнул Кирстен. – Милая девушка, тебе совершенно не нужно ничего готовить, я просто пошутил. Это единственное, чем я могу себя развлечь в те скучные дни, когда Уэс все время в колледже, а его брат…
С лица отца сбежали все краски.
– …а его брат больше не с нами, как тебе, думаю, уже известно. Так что я часто чувствую себя одиноким. Извини, если поставил тебя в неловкое положение.
– Ничего страшного. – Кирстен тепло улыбнулась и потянулась к его ладони. Папа удивленно поднял брови, но все равно протянул ей руку.
Она пожала ее и засветилась так, как будто он был чуть ли не богом.
– А теперь… – отец закашлялся, чтобы сменить тему разговора, – почему бы тебе не расположиться в своей комнате, а Уэс пока приготовит нам что-нибудь выпить. Чувствуй себя как дома. Думаю, Уэс уже сказал, что мы приглашаем тебя остаться на все каникулы. Мы очень любим принимать гостей, а если тебе что-нибудь понадобится, Мелда всегда к твоим услугам. – С этими словами папа повернулся к двери: – Мелда!
– Я здесь, сэр. – В кабинет тут же скользнула Мелда. Супруга Рональда, она тоже была уже немолода, но я не знал никого, кто бы умел готовить вкуснее нее.
– А вот и Мелда… – Папа опять переключил свое внимание на Кирстен. – И она проследит за тем, чтобы у тебя было все, что ты только захочешь. Горячий шоколад? Кофе?
– Кофе, – кивнула Кирстен. – Никогда не пью горячий шоколад.
– Сын, – отец снова обратился ко мне, – найди мне такую, только лет на двадцать пять постарше, и тогда поговорим.
Кирстен сдвинула брови. Она явно смутилась.
– Такую?
– Да. Красивую леди, такую же, как ты, – отец галантно поцеловал ей руку и, отпуская, кивнул в мою сторону. – Думаю, мне пора прекратить вгонять вас обоих в краску и позволить сыну провести тебе экскурсию по нашему дому. А я пока сам найду что-нибудь выпить.
– Спасибо. – И лицо Кирстен снова радостно засветилось.
Улыбнувшись нам, папа вышел из кабинета.
– А он мне понравился, – призналась Кирстен, подождав, когда отец уже не сможет услышать, о чем мы говорим.
– Как и всему остальному миру, – усмехнулся я.
– Нет… – Кирстен положила руку мне на плечо. – Он просто удивительный. Тебе очень повезло, что у тебя такой отец. Правда. Я бы многое отдала, чтобы… ох, да ты ведь и сам знаешь. Просто ты счастливчик.
Счастливчик? То есть да, мне безумно повезло, что у меня такой замечательный отец. И я везунчик еще и в том смысле, что у моего отца достаточно средств, чтобы покупать мне лучшие лекарства из всех, что существуют на сегодняшний день. Но разве можно назвать меня счастливчиком?
Мог ли я чувствовать себя счастливчиком, в первый и в последний раз показывая Кирстен наш дом. Я знаю, как на такое реагирует женский ум: маленькие колесики в ее голове начинают крутиться, и вот девушка уже в красках представляет себе Рождество, дни рождения и все эти стандартные праздники. И даже чертов Новый год.
Я еще никому об этом не говорил, но когда я задумываюсь о скором Рождестве… Когда я пытаюсь представить, как в моем доме будут его отмечать, я не нахожу в этой идиллической картине места для себя. Я как будто становлюсь тенью. Я больше не существую, но могу незримо присутствовать и наблюдать со стороны.
А еще мне было очень грустно смотреть на Кирстен и на отца. Я не мог отделаться от мысли, что этими же милыми глазками она будет очаровывать родителей своего будущего парня, а может, и всю его семью с братьями и сестрами. Все это очень живо нарисовалось в моей голове и просто убивало меня. Из-за этой картины я даже было подумал, что у меня начался очередной приступ тошноты из-за таблеток. Ан нет, я сам его вызвал, потому что снова позволил себе вспомнить о том, чего так скоро могу лишиться. И это были не всякие глупости вроде игры в футбол или матча за кубок, до которого осталось уже не так долго.
Это была она.
И это еще больше подогревало мое желание бороться. Гейб сказал правильную вещь. У меня хватит на это сил. Я могу выйти из этой неравной схватки победителем. По крайней мере, я просто обязан попытаться это сделать. Никогда раньше, ни в учебе, ни в футболе, я не ощущал такой яростной тяги к победе, как сейчас.
Я хотел биться ради нее?
Да. Ради нее я готов сразиться со всеми демонами. Я справлюсь и с темнотой, которая поселилась во мне и сжирает изнутри, и с болезнью. Я могу победить эту чертову опухоль. И я буду жить. Потому что больше всего на свете я хочу встретить и провести следующий год вместе с этой девушкой.