Я снял крышечку с первого пузырька, вытряхнул таблетку на ладонь и запрокинул голову. Вы даже себе не представляете, какой силой обладала эта сучка. Я потому и назвал эту таблетку сучкой, что она такая маленькая, и не подумаешь никогда, как сильно она может навредить. Ошибка. После того, как я впервые ее выпил, меня мутило целую неделю и постоянно рвало, и это привело к такому сильному обезвоживанию организма, что меня забрали в больницу. Но теперь я знаю, как правильно ее принимать – вместе со специальной таблеткой от тошноты, Только вторая таблетка действует только шестьдесят процентов времени действия первой, поэтому приходится засовывать в себя еще одну огромную белую пилюлю – специальную таблетку для химиотерапии, сделанную специально для меня.
Мне предстояло принять еще пять таких же, но сначала нужно было поесть. Я быстренько принял душ, почистил зубы, оделся, и на все это ушло не больше пятнадцати минут.
Я посмотрел на часы. Кирстен наверняка еще собирается. Я не хотел, чтобы она видела, как я принимаю лекарства. Не хотелось врать, когда она спросит, почему я заглатываю целую горсть разноцветных пилюль, а моя аптечка забита пузырьками. Так что я ссыпал весь утренний набор себе в карман – не забыть бы все их выпить после завтрака.
Если я забуду… ну, ни к чему хорошему эти перерывы не приводят. К тому же, если эта чертова опухоль не получит массированный химический удар, она продолжит расти. А ее щупальца будут медленно сжимать мое сердце. Эта картина давно и прочно впечаталась в мой мозг, что я уже не мечтал избавиться от нее.
Глава 32
Я никогда не смогу выкинуть это воспоминание из своей головы: Уэс был великолепен, его тело было невероятно сексуальным, а я целую ночь проспала, крепко прижавшись к нему. О боже, я ведь, может, даже пускала слюни… Ладно, остается только надеяться, что он все еще хочет со мной встречаться, несмотря на то что я вцепилась в него, как двенадцатилетняя фанатка Джастина Бибера.
Кирстен
Пока я дошла до кухни, успела дважды заблудиться. Сначала повернула налево, хотя надо было направо, а во второй раз слишком отвлеклась на семейные фотографии Митчелсов, которые висели на лестнице. На одной из них рядом с Уэстоном стоял его брат. Они выглядели практически как близнецы.
У меня сжалось сердце, когда я на секунду задумалась о том, какая трагедия – потерять такого близкого человека, как брат, потому что тот принял решение уйти из жизни. Наверно, после этого до конца своих дней вспоминаешь каждый разговор и жалеешь о каждом упущенном моменте, когда ты мог сказать что-то такое, что повлияло бы на это решение.
Я поежилась и спустилась по лестнице не в ту сторону, и в итоге пришла к главной спальне.
Вот незадача. Я вернулась обратно, спустилась по другому пролету и, наконец, оказалась там, где надо. По крайней мере, я пришла к этому выводу, когда учуяла манящий аромат корицы, который шел из кухни. Да, наверно, я бы все-таки смогла привыкнуть к тому образу жизни, которой ведет Уэс. Вставать по утрам и завтракать свежеиспеченными булочками с корицей, после того как крепко выспишься в собственном доме на огромной огороженной территории. Ох, жизнь может быть такой тяжелой! А этот парень и понятия не имеет, какой он счастливчик.
С кухни послышался смех.
Открывая дверь, я специально громко кашлянула – мне не хотелось прерывать чужой разговор. Уэс стоял у «островка» вместе с Мелдой. Они покрывали глазурью булочки и весело болтали о чем-то своем.
Кухня была просто завалена едой. Куда бы я ни посмотрела, гранитные столешницы были заставлены контейнерами, тарелками, столовым серебром, соусниками, салатницами. Неужели в День благодарения запланировал прием с множеством гостей?
– Кирстен! – Уэс поманил меня пальцем. – Иди сюда.
Улыбнувшись ему, я прошла через кухню и встала рядом. Он поднес палец, весь облитый глазурью, к моим губам и прошептал:
– Открой.
Я была явно не в том состоянии, чтобы отказываться. Желудок уже чуть ли не сводило от голода, так что я послушно открыла рот. Парень обмазал мне глазурью губы, а я слизала ее и, когда закончила, даже облизала его палец,
Уэс вынул палец у меня изо рта, глаза его потемнели, и наши губы слились. Я услышала, как кто-то поперхнулся, но это волновало меня меньше всего на свете, потому что губы Уэса были плотно прижаты к моим. На них ощущался вкус сладкого кофе, и я готова была многое отдать, чтобы просыпаться каждое утро и есть такую вкуснятину.
– Кхм, – повторила Мелда.
Мы мгновенно отпрянули друг от друга. Я моментально ощутила, как мое лицо заливается краской. Уэс прикусил нижнюю губу и с совершенно невинным видом посмотрел на Мелду.