Уэс вытер слезы с моего лица.
– Сокрушающая любовь?
– Да, сокрушающая и великая, потому что, помогая мне победить моих демонов, ты создал меня заново. И я, наверно, никогда не смогу сделать что-то столь же значимое для тебя.
– Именно поэтому у нас будет четверо детей, а не трое, – прошептал он.
Я засмеялась и крепко обняла его за шею.
– Я люблю тебя.
– И я тебя люблю… Быть с тобой – это лучший подарок, который я когда-либо получал. Подумать только, и все это потому, что ты набросилась на меня в свой первый день в университете.
– Я не набрасывалась.
– Тс-с-с, Овечка. – Парень прикоснулся губами к моим губам. Его язык все еще хранил вкус шампанского. Я вложила в этот поцелуй все чувства, что держала в себе и наконец смогла выпустить наружу. И этот поцелуй не был концом. Это было новое начало, начало нашей новой жизни, в которой мы навсегда останемся вместе.
Уэс целовал меня, пока от поцелуев не опухли губы. Его руки и рот исследовали мое тело, но он отказался взять то, что я больше всего хотела ему отдать – меня. Уэс сказал, что хочет проснуться после операции, мечтая об этом. Это только ему могло прийти такое в голову: использовать секс как мотивацию, чтобы не умереть. Услышав его объяснение, я расхохоталась. А потом Уэс снова ласкал меня и целовал мою шею, ладони, пальцы… он добрался до моих лодыжек и поцеловал даже ямочки под коленями, словно колени – это нечто особое, и тоже заслуживает внимания.
Когда он снова вернулся к моим губам, я застонала и запустила пальцы в его светло-русые волосы. Мы прижимались губами к губам друг друга, наши языки сплелись в дикой пляске, а тела были близки настолько, насколько позволяла одежда. Уэс так и уснул, сцепив руки у меня на бедрах. Проснувшись на следующее утро, я начала обратный отсчет до того дня, когда я выйду замуж за этого мужчину. Ровно через год. Год, начиная с пятого декабря, и я стану миссис Кирстен Митчелс.
Глава 45
Мне снилась моя мама. Ее длинные светлые волосы и светившиеся счастьем голубые глаза. Она была такой красивой. Она спросила, не страшно ли мне. Я сказал ей, что нет. Мы сидели на красных качелях, которые отец подарил мне на шестой день рождения. Она взяла мои руки, поднесла к губам и поцеловала каждый пальчик. Мама сказала, что все будет хорошо. И я почему-то ей поверил. Прежде чем исчезнуть, она приложила руки к моей груди и закрыла глаза.
Уэстон
– Уэс, – шепнула мне Анжела, – пора просыпаться, дорогой. Нужно тебя подготовить.
Я зевнул, кивнул ей в ответ и легонько потряс Кирстен, чтобы та проснулась. Перед тем, как уйти, она еще раз прижалась ко мне. Я еще увижу Кирстен прямо перед операцией, и я знал, что она хотела привести себя в порядок, потому что оперировать меня будут часов десять как минимум.
– Как ты себя чувствуешь? – задала Анжела свой обычный вопрос.
– Хорошо! – Я сощурился и внимательно вгляделся в лицо сестры. – Так странно. Мне сегодня снилась мама. А ты так на нее похожа.
– Правда? – Она склонила голову набок. – Уверена, твоя мама была красавицей, так что восприму это как комплимент.
Я засмеялся, а медсестра помогла мне переодеться в больничную рубашку.
– Да, поверь мне, она была очень красивой.
Потом Анжела добавила в мою капельницу еще дозу того лекарства от тошноты. И мне действительно почти сразу стало гораздо легче. Пришел отец. Потом завалилась Лиза с воздушным шариком и плюшевым мишкой.
Я принял подарок и обнял ее.
Футбольная команда ничего о моей операции не знала, как и мои преподаватели. Но тренер знал. Так что, когда он, рыдая как ребенок, показался в палате я не сильно удивился. Мы много прошли вместе. Это была странная картина: видеть, как плачет огромный нападающий в полтора центнера весом. Лет двадцать назад тренер играл за команду Флориды.
Он тряхнул головой и стиснул мою руку.
– Ты справишься со всем этим кошмаром, и я разрешу тебе играть в матче за кубок.
Смеясь, я пожал его руку.
– Лучше просто разрешите мне играть. Что бы ни случилось, а я все еще крутой защитник.
– Да, ты такой. – усмехнулся он и похлопал меня по плечу. – Увидимся, когда очнешься.
– Когда очнусь, – повторил я его слова, когда тренер ушел.
Вскоре в палате появился Гейб и молча уселся на стул рядом с кроватью.
– Все нормально? – спросил я.
– А разве это не я должен задавать тебе этот вопрос? – ответил он, по-прежнему не поднимая на меня глаза.
– Гейб…
– Я просил Бога, чтобы он послал мне эту болезнь. И я все еще надеюсь, что он это сделает. Понимаешь, ты слишком хороший. Ты не… Я просто… – Из Гейба посыпались проклятия, а я никак не мог понять, что происходит. – Я все еще не могу смириться с этим.