Анжела остановилась и выкатила мою кровать в холл. Ее слова не отпускали меня всю дорогу до операционной. А когда меня переложили на операционный стол, я потянулся к ней. Анжела без слов поняла меня и крепко сжала мои ладони в своих. А потом, когда мне сделали усыпляющий укол, я посмотрел на ее левую руку… на безымянном пальце блестело обручальное кольцо. Точно такое же, как то, что мой отец подарил моей маме, и которое она не снимала до самой смерти… Я уже открыл рот, чтобы сказать Анжеле об этом, но веки стали очень тяжелыми, и я провалился в глубокий сон с улыбкой на лице.
Глава 46
Десять часов? И что я должна была делать эти десять часов? Молиться? И я молилась. Я изо всех сил старалась не плакать, Гейб пытался развлечь меня рассказами о глупых историях из детства Лизы. Это не помогало, но он хотя бы пытался.
Кирстен
Прошло пять часов с начала операции. Я уже была на грани сумасшествия. Врачи предупредили, что операция займет часов десять-двенадцать. Рэнди сказал, что если они выйдут из операционной в течение первого часа, значит, новости плохие и опухоль неоперабельная. Но отец Уэса не переставал надеяться. Когда прошло уже два часа и ни один из врачей не появился, я выдохнула и слегка расслабилась.
Я снова посмотрела на часы. Стрелки показывали полдень. Еще часов пять, и я снова смогу обнять Уэса. Ему будет больно, но он будет жив. Я закрыла глаза и постаралась в мельчайших подробностях вспомнить, как он целовал меня.
Гейб дернул меня за руку. Я открыла глаза. К нам шел доктор. Голова опущена. Еще слишком рано. Нет! Нет! Я знала, что еще слишком рано, чтобы он мог принести хорошие новости! У меня упало сердце. А потом забилось с такой скоростью, что я схватилась за руку Гейба. Мы ждали, что скажет врач.
Рэнди встал, и доктор улыбнулся ему. Он улыбается, это ведь хороший знак, да? Я сделала глубокий вдох. Если бы сердце Уэса перестало биться, я бы это почувствовала. У меня разорвалась бы душа, если бы с ним случилось что-то страшное. Так что он все еще был с нами. Не мог не быть.
– У меня очень странная новость… – врач покачал головой. – Операция окончена.
– Почему странная? – прозвучал голос Рэнди.
– Его опухоль… – Казалось, что врач никак не может подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. – Когда мы видели ее на МРТ несколько дней назад, она была размером с мою ладонь. Но за эти несколько дней она усохла до размера сливы.
– Извините, что? – Рэнди несколько раз моргнул. Я увидела, что он еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.
– У вашего сына больше нет рака, – медленно и отчетливо проговорил врач. – Злокачественное образование было только одно. Очень близко к сердцу, но операбельное. Мы удалили опухоль. Операция прошла без осложнений. Ваш сын… – У доктора задрожал голос, он сделал вдох и продолжил: – Ваш сын проживет долгую жизнь и встретит старость. Бог милостив.
Я бросилась на шею Гейбу. Он обнял меня. У меня началась истерика. Я рыдала от счастья.
– Когда мы сможем его увидеть? – срывающимся голосом спросил Рэнди.
– Он еще не отошел от наркоза, – улыбнулся врач. – Я не знаю, то ли это лекарства наконец подействовали, то ли это на самом деле чудо. Я оперирую пациентов с торакальной онкологией уже более пятнадцати лет и никогда не видел ничего подобного. Мы еще раз внимательно изучим все препараты, которые принимал ваш сын, потому что, вероятно, сочетание некоторых из них способно уменьшать злокачественные опухоли на последних стадиях.
– Хорошо. – Рэнди протянул доктору руку, и они обменялись рукопожатием. – Спасибо. Спасибо вам за все.
– Это моя работа. – Врач кивнул нам с Гейбом и ушел.
Я с трудом могла видеть через пелену слез.
Гейб сидел рядом со мной, и его плечи как-то странно вздрагивали. Я думала, что он тоже плачет, но, когда подняла глаза, увидела, что парень покатывается со смеху.
– Да что с тобой такое? – Я ткнула его локтем в бок.
– Этот придурок заставил меня пообещать, что я буду его шафером. – И Гейб захохотал еще громче. – И выжил. – Парень вытер выступившие слезы. – И теперь представьте меня в смокинге!
Я засмеялась вместе с Гейбом. Лиза вскочила со стула и схватила меня за руку. Облегчение – это единственное, что я чувствовала. Облегчение, потому что с Уэсом все будет нормально и мы теперь точно будем вместе.