– Спасибо, – сказал я севшим голосом. – Вы себе даже не представляете, как много для меня значит ваша поддержка, поддержка моей семьи и моей команды. – Я снова откашлялся. – Ребята, я люблю вас. Я люблю вас всех, но есть кое-кто… кое-кто особенный, и мне нужно кое-что ей сказать. Кирстен? – Толпа заревела еще громче. – Кирстен, можешь спуститься сюда?
Под оглушительные вопли и одобрительный рев моя девочка спустилась с трибун и направилась ко мне на середину поля.
– Черт, – сказал я в микрофон, – а ты сейчас такая же красивая, как в тот день, когда я впервые увидел тебя.
Она покраснела настолько, что цвет ее лица почти сравнялся с цветом ее волос. Сделав еще несколько шагов, Кирстен подошла ко мне.
– Овечка, – начал я. Она закатила глаза, но я был уверен, что она счастлива. Я так сильно нервничал и одновременно так радовался тому, что наконец смогу назвать ее своей. – Когда я в первый раз встретил тебя, мое сердце разбилось на миллион осколков. – Толпа поутихла и вскоре замолчала. – Мой организм медленно отравляло что-то, что я не мог контролировать. Некоторые считают чудом то, что я сейчас стою здесь, перед тобой. Другие думают, что помогли лекарства, – я взял ее за руки. – Но я знаю правду.
Взгляд Кирстен был полон изумления.
– Когда я встретил тебя – ты стала моим исцелением. Ты излечила мое тело и мою душу. Мы вместе боролись с нашими страхами – мы учились, смеялись и мы любили. В последние месяцы ты заставляешь мое сердце биться с такой силой, с какой оно никогда не билось на протяжении всей моей жизни. И мое сердце до сих пор бьется только потому, что ты поделилась со мной своим. И поэтому я встаю не на одно колено, а сразу на оба… – Я опустился на колени и взял ее за руку. – И я говорю тебе спасибо за это. Спасибо за то, что спасла мою жизнь. Спасибо, что любишь меня так, что я теперь как никогда осознаю ценность своей жизни. И спасибо, что давала мне силы бороться, когда у меня уже почти не осталось своих. Мне нравится думать, что наши сердца связаны невидимой нитью – связаны навсегда. Но, поскольку такая связь никак не может быть узаконена, я хочу спросить тебя.
С трибун послышались удивленные возгласы.
– Ты выйдешь за меня замуж? Сделаешь самым счастливым человеком из живущих на этом свете? – Я открыл коробочку, и она увидела кольцо моей матери. Точно такое же, как то, что видел я, когда закрыл глаза перед операцией.
Это было кольцо с трехкаратным старинной огранки бриллиантом. На внутренней стороне было вырезано: «Мое сердце принадлежит тебе». Отец говорил, что когда заказывал эту надпись, то думал только о своей бесконечной любви к моей маме. Мог ли он тогда предполагать, какое новое, глубокое значение эти слова будут иметь для нас.
Но если только представить, что в жизни не бывает случайностей и всегда существует причина? Как и не существует простых совпадений? Я сглотнул в ожидании ответа Кирстен.
А она словно даже не удивилась, а молча обвила руками мою шею. Ее губы коснулись моих.
Почувствовав сладкий вкус ее ротика, я застонал.
– Это значит «да»?
– Это значит «какого черта ты так долго тянул?» – Моя девушка слегка ударила меня в грудь и отвернулась, потому что слезы потекли у нее по щекам. – Я люблю тебя, Уэс Митчелс.
– О да.
Кирстен улыбнулась и показала на свою футболку.
– Тебе нравится?
– Очень нравится.
– Я люблю Уэса Митчелса, – прошептала она и снова поцеловала меня. – И я с удовольствием отдаю ему свое…
– Свое что? – переспросил я, сжимая ее в объятиях.
– Свое сердце… – У нее задрожали губы. – Я счастлива, что подарила его тебе – чтобы спасти тебя. Я бы сделала для этого что угодно.
– И я все еще согласен его забрать.
– Забрать что?
– Твое сердце, – прошептал я. – Я готов забрать его, если предложение все еще в силе. Я хочу, чтобы оно целиком и полностью принадлежало мне. Даже если оно разбито на мелкие кусочки и они так разрушены, что больше не соединяются вместе. Я все равно хочу их себе – как и всю тебя целиком. Мне нужно все это.
– Они и так твои. И я твоя, – Она еще сильнее сжала меня в объятиях, а потом подпрыгнула и обвила меня ногами.
Телеоператоры просто сходили с ума, стараясь снять нас с наиболее удачного ракурса, а потом, как я и планировал, заиграла песня Beneath Your Beautiful, и точно в такт в небо устремились фейерверки.
– Вау, – Кирстен тяжело дышала, запрокинув голову, чтобы видеть, как огненные шары взрываются в небе над стадионом. – А ты основательно подошел к делу. Не умеешь по-другому?