– Я говорила, что сегодня сообщу тебе новости о Люси; ты меня о них не спрашивала, – говорит наконец Астрид. – Ты хочешь их узнать?
– Конечно, хочу. Расскажи, пожалуйста.
– Стелла, будь готова к потрясающим известиям.
– К каким?
– Помнишь, несколько недель назад я говорила, что Люси погибла от бомбы террориста? Я нашла некоторые… несовпадения в докладах лордеров по этому делу.
– О чем ты говоришь?
– Похоже, ее смерть сфальсифицировали.
Я потрясена. Стелле сказали, что я погибла от взрыва той бомбы? Она мне об этом не говорила и сама ни о чем не спрашивала. И сейчас она не сообщает о том, что я жива. Очевидно, это должно быть для нее новостью. И я надеюсь и молюсь, что она окажется хорошей актрисой.
– Не понимаю. Где же она тогда? – спрашивает в конце концов Стелла.
Наступает пауза.
– Понятия не имею. Официально она все еще числится погибшей, но неофициально – пропавшей. Похоже, в некоторых… интересных местах хотели бы ее найти. Любопытно, что задумала эта девчонка.
– Уверена, ничего такого, что может причинить тебе беспокойство! – бросает Стелла поспешно, и я тревожусь. Это опасная игра. Каким-то образом мне известно – то ли из проблесков памяти, то ли из сегодняшних наблюдений, – что Астрид понимает не только то, что говорят люди, но и то, чего они недоговаривают. Разве Стелла не должна разразиться истерическими рыданиями при известии, что я жива?
– В самом деле? Увидим. Но как бы то ни было, ты знаешь, что я соблюдаю свою часть сделки и выведываю все, что могу, о случившемся с ней. Если сумею, защищу ее и доставлю домой в целости и сохранности. Дорогая девочка, несмотря на наши разногласия, ты знаешь, что я желаю тебе добра. Как только узнаю о местонахождении Люси, сразу сообщу тебе. Но больше ничего у меня не проси. Ты будешь разочарована.
Вскоре их разговор переходит на другие темы: текущий ремонт кровли, сырость в подвале. Я замерзла, ноги затекли от сидения на корточках в неотапливаемом коридоре. Пора убираться, пока они заняты беседой.
Я не могу уходить тем путем, которым пришла; наверняка за дверью кабинета окажутся лишние глаза. Осторожно выпрямляюсь, расслабляю мышцы и медленно крадусь вперед, держась одной рукой за стену. Добравшись до следующей двери, уже не слышу их голосов.
Аккуратно тяну дверь на себя; без толку! Начинаю паниковать – неужели заперта? Я уверена, что раньше в ней замка не было. Шарю по двери рукой: замка нет, только простая задвижка. Отодвигаю ее. Через дверь попадаю в подсобку, примыкающую к кухне, потом выхожу в холл.
Каким-то образом ноги сами, без моего участия, вспоминают, как перемещаться по зданию. Перед выходом в холл осматриваю себя, стряхиваю пыль с одежды.
Уже позже, вечером, в своей комнате, не перестаю думать об Астрид, о том, что и как она говорила. Ее слова как поворот ножа.
Стелле сообщили, что я погибла. Случилось ли это до того, как я заявила о себе на веб-сайте, до того, как она узнала, что я еду к ней? Мать ничего мне не рассказала, и спросить, не сознавшись, что подслушивала, я теперь не могу. Но почему она не рассказала? Совсем не понимаю ее.
Астрид говорит, что ищет меня, что доставит домой, если найдет. Но я уже здесь, и очевидно, ей об этом неизвестно; Стелла не сказала. Стелла не доверяет ей.
Но Астрид заметила – со Стеллой что-то не так. В этом я уверена. И она не успокоится. Если Астрид выяснит, что я здесь, мне угрожает опасность. Несмотря на заверения, данные Астрид Стелле, я ей не верю. Если лордеры узнают, где я нахожусь, они явятся за мной.
Опасность.
Осторожно, беззвучно крадусь на цыпочках через мамин кабинет, но в этом глупом розовом платье трудно играть в шпионов: при малейшем движении оно шуршит и шелестит. Собираю подол, держу в руках и проскальзываю за портьеры.
Толкаю дверь, делаю шаг и одной ногой удерживаю ее приоткрытой, а сама тянусь к светильнику. Включаю его и убираю ногу, чтобы дверь закрылась.
Двигаюсь вдоль стены, поворачиваю за угол, потом присаживаюсь на корточки, чтобы подслушивать, как шпион.
– …скоро будет здесь.
– Он ее балует, и ты тоже.
– У нее сегодня день рождения!
– Послушай, Стелла. Не пора ли рассказать ему правду? Что его бесценная дочка – вовсе не его, что ты даже не знаешь, от кого она. Может, мне сказать ему?