Приоткрываю дверь и заглядываю:
– Эй! Это Райли. Мэдисон здесь?
Кора сидит спиной ко мне за разделочным столом. Не оборачивается, не откликается. Не зная, что предпринять, секунду выжидаю, потом распахиваю дверь, захожу и закрываю ее. Освещение скудное, и я прищуриваю глаза.
– Привет, – говорю и подхожу к ней. Плечи у Коры трясутся. Плачет? Сердце мое сжимается от страха. – Что такое? Что произошло?
Она смотрит на меня снизу вверх и качает головой.
– Что она могла натворить? – шепчет Кора.
Мэдисон? Во мне нарастает паника. Опять? Нет, только не это.
– Что случилось? Расскажи! – требую я.
– Она помогала печь пирожки на завтра, стояла вон там, нос запачкан мукой, и рассказывала про парня, который ей нравится. А они просто вошли и схватили ее. Протащили по кафе мимо посетителей, а все просто сидели, уставившись в тарелки, которые она им только что принесла. Ее увезли. – Кора падает лицом в ладони.
– Лордеры? – прошептала я.
Она кивнула.
Нет. НЕТ. Этого не могло случиться, не могло. И не здесь. Чувствую, что ноги мои засасывает зыбучий песок, он увлекает меня вниз, в другой кошмар.
– Что она могла натворить? – спрашивает Кора.
Качаю головой. Ничего, чтобы заслужить такое. Я моргаю, но слез нет, только пустота внутри; я знаю наверняка, кто несет ответственность за происшедшее: Астрид Коннор. Моя бабушка. Это ее работа. Или даже Стеллы? В животе ворочается холодный ком. Я заставлю ее кое-что сделать. Заставлю исправить это.
Остаюсь, чтобы приготовить чай, успокоиться после перенесенного потрясения и привести в порядок мысли. Кора рассказывает, что после ухода лордеров выгнала посетителей. На столах в зале еще видны тарелки с недоеденными обедами. Соскребаю объедки в помойные баки, составляю посуду в мойку, убираю продукты в холодильник.
Уже возле двери задерживаюсь и поворачиваюсь к Коре:
– Мне пора. С тобой все будет в порядке?
Она пожимает плечами:
– К утру приду в себя. Спасибо за помощь.
Иду к автобусу, ее слова эхом звучат в голове. Кора не стала бы меня благодарить, знай она, кто моя бабушка.
Подхожу к остановке. Автобус ждет, и я поднимаюсь в салон. Вижу Финли. Меня пронзает боль, когда я понимаю, что должна все рассказать ему. Автобус трогается, и я направляюсь к тому месту, где он сидит.
– Финли? – Он поднимает взгляд. Лицо белое, глаза мертвые. Он знает. Кто-то из посетителей кафе или знакомых на улице, должно быть, рассказал ему, что случилось с Мэдисон.
Ничего не говорю. Сажусь рядом с ним, словно своим присутствием могу как-то помочь.
Глава 15
Захожу в приемную пансионата. Время чаепития миновало, но здесь стайка бледных от волнения, перешептывающихся между собой девушек. Новости разлетаются быстро.
– Где Стелла? – спрашиваю я.
Одна из них указывает на дверь кабинета, но не успеваю я направиться к ней, как дверь открывается. Стелла кивает всем и идет через холл.
– Подождите. – Она оборачивается на мой голос. – Вы знаете, что случилось с Мэдисон? – спрашиваю я, и шепот прекращается.
Стелла останавливается. Смотрит на меня, и ее глаза говорят: «успокойся», но я не подчиняюсь:
– Вам ведь известно, что ее забрали сегодня лордеры. Довольно странно – как раз на следующий день после того, как Астрид, ваша мать, приезжала на обед.
– Достаточно, Райли.
– Нет, не достаточно. Совсем не достаточно; еще ничего и не сказано. Что вы собираетесь предпринять по этому поводу? – Краешком сознания я отмечаю, что остальные девушки придвинулись ближе, что все молчат, но наблюдают за разворачивающейся на их глазах сценой, раскрыв рты. Взгляды перебегают со Стеллы на меня.
– Я ничего не могу поделать.
– Но она – ваша мать. Это что-нибудь значит?
Стелла не отвечает
Я качаю головой. Слышу, как Элли подходит и берет меня за руку. Тянет к двери в коридор, за которым находится моя комната, и я позволяю себя увести. Поднимаюсь по ступенькам, но наверху, возле двери, останавливаюсь и смотрю на Стеллу. Она все еще неподвижно стоит на том же месте.
– Нет. Похоже, действительно ничего не значит, – говорю я и вместе с Элли выхожу в коридор.
«Отведите ее в башню!» – так в шутку сказала Мэдисон, когда в первый раз провожала меня в мою комнату.
Элли пытается вызвать меня на разговор, но я отсылаю ее и запираю дверь. Все мои друзья исчезают. Паунс скребется в дверь, но я не обращаю внимания. Начинается ужин, но я остаюсь в комнате. Никто не приходит проведать меня – они знают, где я, знают, что не вышла к ужину, ну и что?
Никто даже слова не сказал. Разве не в этом главная проблема? Если бы все мы, каждый житель страны, поднимались и говорили «прекратите, хватит» всякий раз, когда подобное происходит, разве это не прекратилось бы?