Кора видит нас, и в ее глазах сразу загорается надежда.
– Заходите, – говорит она, и мы проскальзываем внутрь. Она выглядывает в темную аллею, потом захлопывает дверь и запирает ее.
– Есть новости? – Она переводит взгляд с меня на Финли, потом оба смотрят на меня.
Качаю головой.
– К сожалению, новостей нет. Но, возможно, мы можем кое-что сделать. Вы слышали про ПБВ – «Пропавших без вести»? – Они отрицательно крутят головами. – Это большой секрет. У организации «Пропавшие без вести» есть веб-сайт, на котором публикуются данные о пропавших людях, и целая сеть сотрудников пытается найти их или выяснить, что с ними случилось.
– Похоже, с Мэдисон ничего хорошего не случилось, – замечает Кора.
Финли щурится, качает головой.
– Лучше знать. Как нам это сделать?
– Нужна недавняя фотография Мэдисон. Если не найдем, я нарисовала портрет. – Достаю рисунок, сделанный прошедшей ночью.
– Хороший, но у меня есть фото. – Кора отодвигает стул и выходит в соседнее помещение.
Финли протягивает руку, касается лица Мэдисон на бумаге пальцами.
– Жаль… – Он замолкает.
– Чего?
– Жаль, не сказал ей о своих чувствах.
– Думаю, она знала, – говорю я, хотя не уверена, что так и было. У них ведь все только началось. Понимала ли Мэдисон то, что кажется таким очевидным сейчас? Он любил ее. Любит, поправляю я себя.
Возвращается Кора с несколькими снимками, и мы выбираем один. Заметив, что Финли очень хочет заполучить фотографию Мэдисон для себя, Кора протягивает ему другой снимок.
– Если хочешь, возьми себе и рисунок, – предлагаю я, и он прячет портрет в свою сумку.
– Что дальше? – спрашивает Кора.
– Это моя забота, – отвечаю я.
Они обещают никому не говорить, и я, уходя, размышляю, зачем это делаю. Я не о сообщении в ПБВ о Мэдисон, а о том, что втягиваю их в опасное предприятие. Риск огромен, но и другого способа дать им возможность надеяться нет.
Этим занимался Эйден, он давал людям надежду. Присоединяйся к нам, говорил он. Похоже, я так и сделала.
Для школы еще слишком рано, и я отправляюсь к доске объявлений, про которую рассказал Эйден. Она как раз там, где он и говорил, на боковой стене какого-то здания. Вокруг никого, и я приклеиваю объявление: Ищу партнера по шахматам, пожалуйста, найдите Аниту в холле КОС.
Теперь остается только ждать.
По пути в школу делаю несколько снимков: Кезик на восходе солнца. Оно поднимется из-за гор, разом озаряя их лучами света, и темные тени уступают место ослепительно-яркому утру.
Подхожу к школе и вижу родителей, ведущих детей к воротам; учительница внимательно следит за каждым ребенком, входящим на территорию школы.
С другой стороны приближается женщина с двумя детьми и младенцем на руках. Один из мальчиков спотыкается, падает и принимается реветь. Мать перекладывает ребенка на одну руку, нагибается, пытается поднять сына.
– Может, я помогу? – Улыбаясь, я помогаю мальчику, успокаиваю его, и оба брата проходят в ворота.
– Спасибо, – благодарит мать. – Ты новенькая в школе?
– Прохожу испытания перед учебой на учителя.
– Может быть, когда-нибудь будешь учительницей у этого ребеночка. – Она улыбается и с нежностью смотрит на младенца. Мальчик? Девочка? Не могу сказать. Даже завернутый в одеяло, он крошечный, на головке самая маленькая шапочка из всех, какие я видела, и крепко спит.
– Как знать. Все может быть.
Подходит еще одна учительница и принимается щебетать над малышом.
– Сколько ей сейчас?
– Почти четыре недели, – отвечает мать.
Оставляю их и захожу в ворота. О младенцах я совершенно ничего не знаю. Она такая крошка. Всего четыре недели? Я хмурюсь. На первых фотографиях из альбома у меня пухлое личико, я ползаю и занимаюсь с игрушками. Сколько мне было, когда сделали первые снимки? Может, у Стеллы есть еще альбом, спрятанный где-нибудь. Она помешана на фотографиях, и трудно поверить, что Стелла упустила бы случай запечатлеть меня совсем маленькой. Значит, такой альбом должен быть.
Весь день меня что-то беспокоит, как больной зуб, который не удалили; ты трогаешь его языком, шевелишь и толкаешь, пока не выпадет. Сегодня я не на уроках искусства, а со вторым классом на всех занятиях, и такая рассеянная, что учительница вынуждена повторять мне свои инструкции дольше, чем ученикам. Наверное, сочтет меня дурочкой.
После обеда у них чтение, и в классе есть именинница, ей сегодня семь, так что она выбирает, какое произведение читать следующим. Учительница начинает чтение выбранной книги – она старая, потрепанная, взята с самой нижней полки; в ней рассказывается про принцессу, спасавшую зверей, и меня уносит куда-то прочь, пока я смотрю на воздушные шарики, привязанные к стулу именинницы и плавающие над ее головой.