Бен молчит.
– Есть еще одна история. Хочешь послушать или с тебя достаточно?
– Давай уж, рассказывай.
– В школе у тебя была подруга, тоже Зачищенная. Ее звали Тори. Мать устала заботиться о ней и вернула лордерам. Ничего плохого она никому не сделала. Ее забрали в тот самый центр терминации, о котором я упоминала, и она собственными глазами… – Я умолкаю. – Что такое? Ты помнишь Тори? – Вот так. Меня не помнит, но при упоминании ее имени по его лицу проносится тень. Он никогда не называл Тори своей подружкой, но она любила Бена и была одной из самых красивых девушек, каких я только видела. Даже не верится.
– Конечно, я ее не помню, – говорит он, но на лице настороженность и неуверенность. – Просто… Трудно слышать все эти печальные истории. Расскажи, что случилось с Тори.
– Она видела, как других Зачищенных убивали инъекцией и сбрасывали в ямы. А потом… – Я делаю паузу. На лице Бена ни замешательства, ни растерянности, но тень чего-то другого. Чего? – Послушай, это все, что я видела. Кое-что видел и ты. Или ты мне не веришь?
– Я только… – Внутри у него как будто щелкает переключатель. Бен улыбается и берет меня за руку. – Конечно, верю.
– Когда-нибудь я покажу тебе кольцо Эмили. Я спрятала его на дереве, в нескольких милях от дома. Оно настоящее. Неужели ты не понимаешь? Именно все эти рассказы придают значение тому, что мы делаем вместе с ПБВ. Они стоят того, чтобы рискнуть всем, чтобы люди услышали. Чтобы заставить лордеров остановиться.
После недолгого колебания он кладет руку мне на плечи, и я льну к нему. Его близость, его тепло… Мысли сбиваются с курса.
Бен показывает на башню, выступающую над крышами колледжа.
– Видишь? Это одно из самых высоких зданий в Оксфорде. Башня церкви Святой Марии. Оттуда открываются восхитительные виды. Хочу подняться туда с тобой.
– Хорошо. Я спрошу…
– Нет. Пусть это будет наш секрет. Отложим до тех пор, когда мне разрешат выходить без «хвоста».
Позже я прокручиваю в голове наш разговор, вспоминаю, что сказал Бен, и то, что не сказал, но что промелькнуло в его глазах
И что же, я должна пересказывать всю эту ерунду Флоренс и Эйдену? Но это же несправедливо. У Бена отняли память, он лишь постигает мир: как это все работает, что в нем происходит. Вот почему ему приходится задавать вопросы, ведь так?
Но один пунктик все же вызывает беспокойство: Бен отреагировал на имя Тори. Это точно. Конечно, я рассказала ему не всю историю. Умолчала о том, что была в АПТ под именем Рейн, что Тори сбежала от лордеров и тоже присоединилась к АПТ и что потом пришел день, когда лордеры преследовали меня, и Тори схватили.
Меня бросает в дрожь. Никогда не забуду, какой ненавистью горели ее глаза, и дело было не только в том, что Тори думала, будто я предала АПТ. Просто ей стало известно от Нико, что Бен жив, а я, зная об этом, ничего ей не сказала. Те злобные слова, что она прокричала из фургона лордеров, до сих пор звенят в моих ушах: «Предательница! Кайла, или Рейн, или как тебя там, я доберусь до тебя! Я выслежу тебя и выпотрошу своим ножом!»
Часть меня испытывает облегчение от того, что лордеры схватили Тори и у нее уже не будет шанса отомстить. Но есть и другая часть, которой стыдно за такие мысли.
Глава 28
– Как насчет прокатиться? – с улыбкой спрашивает на следующее утро Эйден. – И на этот раз тебе не придется лежать, скрючившись, на дне грузовика. Я позаимствовал весьма внушительный автомобиль.
– Отлично! А куда?
– Сюрприз. Но сегодня нас будет только трое: мы с тобой и Флоренс. – Без Бена? Я проглатываю разочарование. Солнце встало, и ночные тревоги представляются глупыми и ничтожными. Бен не мог помнить Тори, это полная бессмыслица. Скорее всего я просто спроецировала свою ревность и вообразила реакцию.
Машина шикарная и мощная. Эйдену ее предоставил неназванный колледжский приятель. Через час мы уже выезжаем из Оксфорда и катим через сельские поля, а потом сворачиваем на дорогу к ферме.
– Встречаемся с еще одним свидетелем? – спрашиваю я, когда мы выходим из автомобиля.
– Не сегодня, – отвечает Флоренс. – Идем.
Она стучит в дверь, потом достает из кармана ключ и открывает ее. Мы с Эйденом входим за ней следом.
– Есть кто-нибудь? Эй?
– А, это вы наконец-то. – В ведущем в кухню дверном проеме возникает мужчина, увидеть которого здесь я никак не ожидала. Он-то что здесь делает? Лицо мне знакомо, но все остальное изменилось.
– Ди-Джей?
– Собственной персоной. – Он ухмыляется. – Кайла, твои волосы – одна из моих лучших работ.