– Вроде бы. – Он поворачивает ногу то влево, то вправо. – Да, все хорошо. Просто поскользнулся и упал. Даже растяжения нет.
Я протягиваю руку, помогаю подняться. Бен отряхивается.
– Давай пройдемся немножко шагом.
– Тебе точно не больно?
– Нормально. А с чего это тебе пробежаться захотелось? День был трудный? – интересуется Бен и берет меня за руку. Мы не спеша идем дальше по тропинке.
– Можно и так сказать.
– Хочешь поговорить об этом?
Я отвечаю не сразу:
– А ты не против, если не будем?
Он останавливается, притягивает меня к себе. Его глаза в лунном свете как два темных озера.
– Разговаривать – это один вариант. Есть и другой.
Одной рукой он обнимает меня за талию, другой берет за подбородок. Я чувствую себя как будто в двух местах одновременно: здесь и там, где он впервые меня поцеловал. Тогда тоже был вечер после пробежки, и все было так похоже на сегодня, словно я провалилась куда-то между прошлым и настоящим, между Беном, которого я знаю, и Беном, которого не знаю. И тут меня трясет и по щекам катятся слезы.
Он отстраняется:
– В чем дело?
– Не знаю. Кто ты? Кто я? Что это значит?
– Не грузись. – Бен улыбается. – Перестань думать. – И он целует меня снова и снова, пока прошлое не уходит, слезы не высыхают, а мы остаемся. Здесь. Ничего другого больше нет.
Возвращаемся поздно. Бен крепко держит меня за руку. В коридоре он тянет меня не в ту сторону, и я протестую:
– Моя комната в другой стороне.
– Нет, ты пойдешь со мной. Мы не обо всем еще поговорили.
Еще один коридор… поворот… ступеньки… Бен по-прежнему держит меня за руку. Поздно, я устала, но все во мне дышит и живет. Поговорить?
– А теперь потише, – шепчет он и, открыв дверь, заглядывает в комнату. В темноте на кровати кто-то спит. Крадемся к другой двери. Бен толкает ее и шепчет: – Подожди здесь. Скажу моему тюремщику, что вернулся, чтобы он успокоился и, если проснется, не стал меня проверять.
Переступаю порог. Бен закрывает дверь за мной, и я погружаюсь в темноту.
Слышу негромкие голоса, потом дверь открывается. Бен выходит.
– Минут через пять его и след простынет, – шепчет Бен, прижимая меня к себе. Целует в щеку, шею, и мое сердце стучит так громко, что его слышит, наверное, и студент за дверью.
Но потом он отпускает меня, поворачивается и включает настольную лампу. Тьма расступается. Я вижу скромную, тесную комнату: письменный стол да шкаф.
Узкая, односпальная кровать.
– Бен, мне нужно идти.
– Так легко ты не сбежишь. – Он улыбается, подталкивает меня к кровати и сам садится рядом. – Нам надо поговорить.
– Поговорить?
Бен озорно ухмыляется и берет меня за руку.
– Скажи-ка, из-за чего ты так расстроилась?
– Долго рассказывать.
– Вот уж чего-чего, а времени у меня с избытком.
Стоило лишь начать, и поток уже не остановить. Все, что я давно хотела сказать, высвобождается внутри меня и исходит словами.
В комнате холодно, и Бен накидывает на меня одеяло, а я говорю и плачу. Признаюсь, что сама не знаю, откуда я и кто такая. Рассказываю, как меня похитили АПТ и что со мной делали, почему меня зачистили и что случилось, когда его забрали.
Говорю о Стелле, но не о ее матери и убийствах – эта история не моя.
– Достаточно, – говорит наконец Бен. – У меня вопрос. При всем этом, почему ты расстроилась из-за того, что я тебя поцеловал?
– Нет, неправда. – Я качаю головой. – Это… это было чудесно. Дело в другом: как мы можем быть вместе, если ничего о себе не знаем.
Он качает головой:
– Я понятия не имею, откуда взялся и что случилось до того, как меня зачистили. Так что, по крайней мере, в этом отношении ты информирована лучше. Тебе хотя бы известно, кто тебя растил. Хотя это неважно.
– Неважно?
– Нет. Мы то, что есть, здесь и сейчас.
Он снова целует меня, и только это имеет значение, только это важно. Но голосок внутри меня говорит, что утром снова встанет солнце. Завтра придет, так или иначе.
Глава 30
Мне тепло, я в некоем теплом, сонном, счастливом месте. Что меня разбудило? Какой-то звук? Щелчок? Поворачиваюсь и… вспоминаю, где я.
Быстро сажусь. Из-под штор в комнату просачивается свет. Бен стоит спиной ко мне и кладет что-то в шкаф.
– Бен?
Он вздрагивает и оборачивается. Улыбается.
– Ты такая прелесть, когда сонная.
– Сейчас утро? Я же не собиралась спать! Мне нужно срочно выбраться отсюда, пока никто не заметил.
Бен пожимает плечами.
– Оставайся. Кому какое дело? – Он берет меня за подбородок, целует, но я отстраняюсь.
– Мне. – Прохожу к двери, тихонько открываю. Студент снаружи спит как убитый.