Я так рада, что у Бена все в порядке со сканами. Вот только что именно это значит? И как одних только сканов оказалось достаточно, чтобы Эйден и Флоренс сняли с него наблюдение? Сканирование могло показать, с какой частью его памяти манипулировали, но не могло показать, что он думает. Не понимаю. Хмурюсь, но тут все мои опасения и дурные предчувствия растворяются в эхе приближающихся шагов по каменным ступеням.
Бен здесь!
Шаги все ближе, а моя улыбка все шире. Бен сказал, что это место – наш секрет. Наше новое секретное место, где новые воспоминания заменят старые.
Но лицо, появившееся в дверном проеме, не то, которое я жду.
– Эйден?
– Где Бен?
– Не знаю. А ты что здесь делаешь?
– Правильнее спросить: что ты здесь делаешь? Уж тебе ли не знать, что нельзя смываться, не предупредив кого-нибудь о том, куда направляешься.
– Что значит смываться? Я и не смывалась! Я просто… – Останавливаюсь. Получив записку, я так спешила на встречу с Беном, что не подумала об этом. Уже внимательнее смотрю на Эйдена и вижу то, что не заметила сразу. – Что-то не так. Что?
– Сторожа Бена нашли в буфете. Мертвым. Мы ищем Бена, но не можем найти.
– Что? Мертвым? С Беном что-то случилось?
– Ничего такого, о чем бы я знал. Кроме, разумеется, убийства сторожа. Ты пришла сюда на встречу с ним?
– Бен не мог это сделать. Я тебе не верю.
Эйден качает головой.
– Расскажи все, что ты знаешь. Прямо сейчас.
Чувствую, как дрожат колени. Опираюсь на каменный парапет. Сторож Бена мертв? Тот парень, студент, который мог проспать все на свете?
– Кайла?
– Бен оставил мне записку. Написал, что прошел сканирование, что у него все в порядке, что с него сняли наблюдение.
– Ложь, Кайла. Мы даже не получили еще результаты сканирования.
Поколебавшись, достаю из кармана записку и передаю Эйдену.
– Не понимаю. Зачем ему врать?
Эйден читает записку.
– Не знаю, но ничего хорошего в голову не приходит.
– Ты следил за мной?
– Нет. Просто Флоренс сказала, что ты спрашивала, можно ли подняться сюда. Придется объявить тревогу и…
Бум. Бум.
Выстрелы? Внизу, у Колледжа Всех Душ, во дворе разбегаются люди. Ветер разносит крики. Нет. Нет. Этого не может быть.
Я выхватываю из кармана камеру, нацеливаю на двор.
У всех выходов люди в черном. Лордеры.
– Будь свидетелем, Кайла. Это у тебя лучше всего получается. – Его слова отдают горечью.
Я снимаю. Лордеры выталкивают из здания всех, кого находят – студентов, аспирантов и тех, кого они прячут, – и сгоняют в угол двора. К стене. А потом открывают огонь. Я слышу крики, кто-то пытается бежать, но лордеры перекрыли все выходы. Посреди всего этого хаоса стоит, выпрямившись во весь рост и сцепив руки, Флоренс. Вся ее поза выражает холодное, спокойное презрение.
Пальба не стихает, и тел все больше и больше. Все больше и больше красных пятен на старинных камнях и мертвой зимней траве. Удивительно, но мои руки даже не дрожат. Я – немой свидетель, мертвый внутри, как и те, что лежат во дворе.
А потом наступает тишина.
Двое в черном охраняют один из выходов, тот, что рядом со скамейкой, на которой совсем недавно сидели мы с Беном. Один из них поворачивается к башне и смотрит прямо на меня, словно знает, что я здесь, наблюдаю. Другой обнимает его и смеется. Эти двое – он и она.
Бен и Тори.
Глава 33
Мои руки наконец падают, не выдержав веса камеры. Этого не может быть. Эйден молчит. Его лицо – зеркало моего, на нем тот же шок и та же боль.
Флоренс.
Уэнди.
Весь колледж, все безымянные исследователи и студенты, давшие слово помогать нам, – мертвы.
Смотрю на камеру в руках – там полным-полно свидетельств. Свидетельств боли. Бен? Нет. Я не могу… он не мог…
И тем не менее Бен стоял там, часть этой бойни. Я не могу отрицать то, что видела собственными глазами, пусть даже внутри все кричит, что они ошибаются.
Я – свидетель, как и все те, кто прячется в этой камере. Теперь эта запись – все, что осталось от них. Среди свидетелей – Эди. Бен был у нее вместе со мной и знает, где она живет.
Беги!
Мысль еще только сформировалась, а ноги уже несут меня вниз по винтовой лестнице.
Беги!
Эйден топает следом, призывает к осторожности, просит подождать и безнадежно отстает. Вылетаю на воздух и солнце – и как только оно может светить в такой день? – и бегу. Эйден за мной не поспевает.
Вблизи церкви Святой Марии и других колледжей никого не видно, все прячутся под кроватями.
Так быстро я никогда еще не бегала. Ноги едва касаются земли; я как будто лечу над миром, быть в котором больше не хочу. Если бы не ребенок. Если я смогу спасти девочку, то потом… Нет, не думать ни о «потом», ни о «до». Только о «теперь»… «сейчас». Иначе остановлюсь и уже не сделаю больше ни шагу.