Я лечу, летят мили…
Вот и улица Эди. Ее входная дверь.
Дверь открыта?
Хватая ртом воздух, переступаю порог.
– Эй! Есть кто-нибудь? Эди?
В квартире включен свет. На столе – тарелки с недоеденным обедом. Нет, нет, нет…
Пробегаю одну за другой комнаты. Пусто. Дом пуст. Остался только Мюррей. Лежит на полу в кухне. Подбираю его, смотрю в улыбающуюся медвежью мордочку. Смотрю и не хочу верить.
Нет. Это кошмар. Весь день – кошмар. Все невсамделишное. Через минуту я проснусь. Бью что есть силы в стену. Суставы хрустят, по штукатурке разбегаются трещины. Боль. Кровь.
Но я не просыпаюсь.
Я не сплю.
Я сжимаю Мюррея обеими руками, падаю на пол, сворачиваюсь в комок. Наконец-то и глаза наполняются слезами. Волны боли накатывают одна за другой, когти рвут внутри меня все, что я есть, пока не остается ничего.
Потом – я не знаю, когда потом – до меня доносятся шаги. Мои глаза крепко сжаты, как и все остальное.
– Так и подумал, что найду тебя здесь.
Какой-то уголок мозга регистрирует: голос Эйдена. Зачем он здесь? Во всем виновата только я… только я одна. Зачем он пришел?
Какое-то движение рядом. Что-то теплое касается моих волос, гладит их.
– Нам нужно увести тебя отсюда. – Еще один едва слышный голос. Кто-то просовывает под меня руки. Поднимает.
Не могу пошевелиться. Не могу говорить. Но если бы и могла, что бы сказала?
Меня несут. Снаружи хлопают дверцы машины. Кладут на сиденье. Укрывают чем-то теплым. Приглушенные голоса, рокот мотора, машина трогается.
Все проваливается в темноту.
Лежу неподвижно, как статуя на могиле. Бесчувственная и холодная. С закрытыми глазами.
Долго-долго вокруг меня тихо, абсолютное молчание мертвых. Почему я не одна из них?
Пули прошли мимо, даже когда я старалась прыгать перед ними, чтобы отвлечь их от других. Ничего не получилось.
Потом опять шаги. Сначала едва слышные, потом ближе.
– Она должна быть где-то здесь, – произносит голос. Бен. Я притворяюсь мертвой, лежа лицом вниз на холодной земле. Какое-то движение и другой голос. Кто-то хватает меня за волосы, дергает вверх. Переворачивает.
Я открываю глаза.
Тори улыбается и вынимает нож.
Глава 34
– Возможно, последствия шока. Как, до некоторой степени, и у нас всех. Все свидетельства, хранившиеся в колледже, уничтожены?
– Да.
Слова проникают в мозг, смысл где-то рядом, и до меня постепенно доходят другие детали. Я больше не в машине? На диване? Свидетельства… Какие свидетельства?
Все возвращается потоком воспоминаний; боль такая, словно меня пнули в живот. Я со стоном открываю глаза.
Эйден идет ко мне через комнату.
– Ты как? Очнулась?
– Наверно, – шепчу я.
Сажусь. Свет погашен, но место знакомое: дом Мака. Рядом, у софы, Скай. Поднимает голову, смотрит на меня и помахивает хвостом, но не прыгает, как обычно, словно знает – что-то не так.
Болит рука. Я вытягиваю ее и рассматриваю, как нечто принадлежащее кому-то другому. Все на месте, переломов нет, лишь несколько синяков да сбитые в кровь костяшки пальцев.
– Что случилось? – спрашивает Мак.
– Ударила стену.
Он подает мне стакан воды и таблетки.
– Болеутоляющие. Ты сама оставила их здесь после ТСО.
Беру две таблетки и встряхиваю флакон – несколько штук еще осталось.
– Этого мало.
– Мало для чего?
– Слишком много боли. Нет, я не про руку. Неужели все это и вправду случилось? В колледже. И там был Бен?
Они переглядываются. Эйден убирает Ская и садится рядом со мной.
– Похоже, что да.
– Не понимаю. Зачем он оставил записку? Вытащить меня из колледжа?
– Может быть, не хотел, чтобы ты пострадала.
– И ничего лучше не придумал. Бен знает об этом месте?
Я в панике смотрю на Мака. Хватит. Хватит терять друзей.
– Он был здесь до того, как ему стерли память. После – нет, – говорит Эйден. – Должно проскочить.
– Должно – этого сейчас недостаточно. Отсюда надо убираться, пока они не пришли.
– Так и сделаем, – говорит Эйден. – Все кончено.
– Ты о чем?
Он качает головой, закрывает лицо руками:
– ПБВ, все, что мы пытались делать. Все кончено. Флоренс… другие ребята… друзья… все убиты. Свидетельства уничтожены, компьютерная система скомпрометирована. Мы разбиты. – Голос такой усталый, в нем столько боли.