– Так что, все впустую? – робко спрашиваю я. Это моя вина.
– В списке разыскиваемых мы с тобой на первых местах. Ты выходишь.
– То есть как?
– Уезжаешь в Объединенную Ирландию. Этим уже занимаются.
– Нет! Ты говоришь, чтобы я бежала, но мне надоело убегать!
– Мы попробуем реорганизоваться. Я должен остаться, сделать все возможное, но мне нужно знать, что ты в безопасности. Сделай это для меня – уезжай.
– Почему? После всего случившегося? Бен предал меня, и я не могу уехать, не разобравшись во всем. – Пустые, фальшивые слова. – Он предал нас всех. Если бы не я, его бы здесь не было.
– Но это же я привез его. Глупец! Я позволил чувствам взять верх над рассудком. Это моя вина.
– Вы оба не правы, – вступает Мак. – Вы дали ему шанс, но ради этого и работает ПБВ, разве нет? Ради того, чтобы спасти заблудшие души из когтей лордеров.
Эйден качает головой:
– Столько погибших. Неужели оно того стоило?
– Минутку. Я не понимаю, что ты сказал раньше. Что значит «позволил чувствам взять верх над рассудком»?
– Разве не ясно?
Краем глаза вижу, как Мак тихонько выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Эйден вздыхает, прислоняется к дивану и поворачивается ко мне. Всегда сильный, уверенный в том, что и почему делает, он выглядит сейчас мальчишкой, растерянным, мало похожим на себя. Нет, это не он. Ощущение такое, будто земля уходит из-под ног.
Я наклоняюсь, беру его за руку:
– Нельзя отказаться от ПБВ. Ты же супергерой.
– Нет, я просто Эйден. Просто человек, без суперспособностей. И я облажался. По полной. Теперь с нами покончено. Вот так.
– Как это случилось? Как лордеры смогли сделать то, что сделали? И как им удалось изменить Бена и толкнуть его на предательство? Сделать из него убийцу.
Эйден гладит меня по щеке:
– Мне жаль. Но пистолет к его голове никто не приставлял. Все, что сделал, он сделал сам. Он выбрал путь и предпринял действия. Независимо от того, почему он так поступил, это уже было в нем.
– Не могу поверить. Бен не был таким – таким его сделали, – говорю я, но уже чувствую шевеление сомнений. АПТ пытались перековать меня в террористку и киллера, но, несмотря на все их старания, я осталась прежней. Даже когда мне самой казалось, что ничего другого не остается, что-то не срабатывало и я останавливалась перед последним шагом.
Будь Бен таким же, его бы ведь тоже что-то остановило бы?
– Виноват во всем я, – вздыхает Эйден. – Надо же быть таким идиотом. Мне не хватило честности перед собой.
– Нет! Ты не мог знать, что Бен…
– Дело в другом. Я думал, что, вернув Бена, порадую тебя. А когда счастлива ты, тогда счастлив и я. Оказалось, ошибался. Я видел вас вместе, но счастливым себя не чувствовал.
Смотрю во все глаза на Эйдена. Теперь, наконец, его слова и поступки занимают свои места и складываются в некую непонятную мне картину.
– Я сбросил со счетов все сомнения в отношении Бена. Я думал, что неуверенность в его мотивации объясняется моими чувствами к тебе. Спорил с Флоренс, хотя должен был прислушаться к ее аргументам. Она с самого начала была права насчет Бена.
– Все это сделал не тот Бен, которого я знала. – Я качаю головой. – Это сделали лордеры. Они изменили его.
– А ты уверена, что знала его по-настоящему? – спрашивает Эйден. – Как можно любить человека, не зная его по-настоящему, не зная, за что он и против чего?
Секунду-другую я молчу, впитывая значение сказанного им.
– Понимать ли тебя так, что ни один Зачищенный – никто из лишенных памяти – не может ни любить, ни быть любимым? Меня зачистили.
– Тогда почему я люблю тебя?
Глава 35
Просыпаюсь рано утром; в доме тихо. Слова Эйдена растворились, сыграв роль болеутоляющего, но кое-что я помню, потому что отключилась почти тогда же, когда он произнес те слова.
Качаю головой. Эйден был не в себе. Определенно это все случившееся так на него подействовало. Всерьез воспринимать не стоит. Я вдруг ловлю себя на том, что из сказанного обеспокоило меня больше. Что он отказался от ПБВ? Что планирует сослать меня в Ирландию? Что любит меня? Все имеет оттенок нереальности, как и произошедшее накануне. Пережить предательство Бена, вытерпеть боль и остаться собой тяжело. Но куда важнее то, что без Эйдена, без его крепости и надежности я чувствую себя заплутавшей.
Встаю решительно, словно от всех проблем можно запросто уйти. Скай крутится под ногами. Идем в кухню. При виде металлической совы, которую сделала мать Бена, захватывает дух. Ничего не могу с собой поделать: подхожу к холодильнику, на котором стоит скульптура, и снимаю ее. Провожу пальцами по сомкнувшимся крыльям, по острому клюву и когтям. Нащупываю и вытаскиваю листок бумаги. Почерк, его «люблю, Бен», тот же, что и на записке, которой он выманил меня из Колледжа Всех Душ, спас, отправив на башню.