– Это все в рамках моих обязанностей как ИКН, – защищается Астрид.
Сомневаюсь, что вы сами в это верите. А потом мы собрали некоторые факты и поняли, что вы сделали с моей дочерью. И внучкой.
Грегори оборачивается. Почему он смотрит на меня? Волосы у него светлые, хотя и тронутые сединой, но теперь, вблизи, я вижу то, чего не замечала раньше, когда видела его по телевизору или на фотографиях: зеленые глаза. Того же оттенка, что и мои. Теперь уже все смотрят на меня.
Его внучка? Я? Нет, это невозможно. Или может?
Приближающийся вой сирены «Скорой помощи». В комнату входят парамедики. По знаку доктора Лизандер они уносят Ская и Бена и забирают тело Тори. Эйден уходить отказывается, хотя у него и сломана рука. Парамедики фиксируют руку на груди, осматривают Мака и уходят.
– Это смешно, – возмущается Астрид. – Они предатели, и обращаться с ними должно соответственно.
– Возможно. Окончательного решения я еще не принял. А пока я хочу посмотреть остановленную вами передачу.
– Все в моей камере. – Я указываю на пол, где лежит моя камера.
Коулсон берет ее, проверяет и передает Грегори.
Моему деду?
– Все готовы? Начинаем? – Он направляет камеру на стену и включает. Смотрим молча, и на этот раз я не отвожу глаза. Смотрю на Флоренс, ее лицо перед самой смертью. Что она чувствовала? Не то ли, что чувствовала и я несколько минут назад, когда стояла перед Нико?
Запись заканчивается, но все по-прежнему молчат. Наконец Грегори поворачивается к Астрид.
– Астрид Коннор, ваши действия неприемлемы. Необходимо дальнейшее расследование. – Он делает знак Коулсону. – Заберите ее, а потом оставьте нас.
Они уходят, дверь закрывается, и Грегори поворачивается ко мне.
– Можешь записывать на эту штуку? – спрашивает он, держа в руке камеру.
– Да.
Он передает камеру.
– Приготовься.
Ставлю камеру на запись, поднимаю. Удивительно, но руки не дрожат.
Грегори начинает.
– Это Мертон Грегори, ваш премьер-министр, глава Центрального коалиционного правительства. Я только что узнал новости, глубоко меня встревожившие.
Многие из вас, возможно, слышали, что в ходе беспорядков, имевших место более тридцати лет назад, одной из студенток, приговоренных к смертной казни, была моя дочь, Саманта Грегори. В то время я занимал пост заместителя тогдашнего премьер-министра Армстронга. Он предложил вмешаться и помиловатъ ее. Я не позволил ему спасти мою дочь, поскольку был убежден, что для нашей страны единственный способ вырваться из тисков хаоса – это строго и во всех случаях следовать закону. Всю последующую жизнь я сожалел о принятом тогда решении, а став впоследствии премьер-министром, неизменно защищал верховенство закона – в противном случае ее смерть была бы бессмысленной. Временами я бывал сознательно слеп, о чем теперь сожалею.
Недавно я узнал, что моя дочь не была казнена, но не из-за чьей-то доброты или снисходительности. Есть вопросы, которые еще требуют ответа, и мне еще предстоит узнать, где она содержалась и даже жива ли она.
Но я узнал, что у меня есть внучка, о существовании которой я не догадывался, девочка, чье единственное преступление – родство со мной, а наказание за него превосходит все, что отмерено законом.
Вы увидите очень тяжелые сцены. Мне жаль, но вам нужно это знать. В свете увиденного вами мне не остается ничего другого, как подать в отставку с поста премьер-министра. Правительство будет распущено, назначат выборы. В стране давно назрели перемены. В свое время лордеры сыграли необходимую роль, но это время прошло.
Все, этого достаточно. Я закончил, – говорит Грегори.
Нажимаю кнопку «стоп», опускаю камеру. Смотрю на Эйдена. Неужели это все мне не снится?
Грегори поворачивается к Маку.
– Можете запустить это сегодня, пока я не передумал? И воспользуйтесь вашей системой. Не уверен, что лордерские цензоры пропустят такое даже по моему прямому приказу. Меня могут арестовать.
Вечером Мак быстро приводит в порядок передающее оборудование, попорченное лордерами Астрид при задержании его и Эйдена. Доктор Лизандер отводит меня в сторонку, перевязывает порез на щеке.
– Скажите, как вы выяснили, кто я?
– Дедукция и предположение. – Она вздыхает. – Вообще-то мне даже неудобно из-за того, что это заняло так много времени.
– Расскажите.
– Я много думала обо всех случаях манипуляции в твоей жизни; о засекреченной ДНК, спрятанной так, чтобы ее невозможно было найти. Вопрос о том, кто ты такая, стал важной частью загадки.
– Вы сказали, что я напомнила вам подругу, которая умерла.