* * *
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна… и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
Сара Тисдейл
Пролог
24 июня 2105 года.
Краков, Польша
Настенные часы, выполненные в основном из тонкого стекла, висели на стене в светлой комнате, не издавая даже малейшего звука тиканья. Складывалось ощущение, что в комнате вовсе никого нет. Но это не так, ведь прямо на небольшом мягком белом диване сидела, скрестив руки на груди, молодая девушка с длинными каштановыми волосами, которые она распустила волнами по груди. Она о чём-то задумалась, смотря на чёрный экран телевизора и будто погрузившись в собственное подсознание. Она знала, что всё счастье может очень быстро закончиться. Её жалкая жизнь, маленькие радости, которые доставляли обыденные вещи, любовь, в конце концов дождутся своего логического завершения.
— Ты что, снова просто пялишься на выключенный телевизор? — спросил внезапно вошедший в комнату Винсенте, опираясь руками на спинку дивана.
Аниела прикрыла устало свои карие глаза, а после закрыла их руками, пробираясь ладонями вверх к волосам и погружая в них тонкие пальцы. Ей нужно просто закрыть глаза… и ничего этого не будет.
— Боюсь встать с дивана и выйти на улицу. Не хочу обнаружить за дверью полицию, — прошептала Ани, будто боясь, что кто-то прямо сейчас её услышит.
— Сомневаюсь. Мы обезопасили себя и ты знаешь, что пока я рядом, тебя никто не тронет.
Аниела обернулась к мужчине и её взгляд замер на его лице. Большие зелёные глаза, каштановые волосы, что так неряшливо растрепались и упали на лоб, острые скулы — это был Винсенте. Её Винсенте.
— Я это прекрасно понимаю, но... всё равно есть опасность. Огромная. Ты предложил начать настоящую революцию с помощью моей способности, которая может к чертям уничтожить этот мир. Скажи, зачем?
— Потому что нужно наконец установить порядок, — сказал спокойно он, после телепортировался перед девушкой, садясь на корточки и кладя руки ей на колени. — Ты же видишь, что с миром сделало правительство. На дворе 2105, а мы будто бы попали во времена Гитлера, когда в Германии была диктатура.
— Я вижу! И знаю, что ты специально меня отправил сюда, чтобы свергнуть этих больных ублюдков с престола. А я ведь могла бы жить где-то там, далеко, и пока вовсе не знать о том, что случится с миром в будущем. Я не герой. Никто из нас не герой. Мы всего-навсего обычные люди, которые хотят жить спокойно.
Винсенте недовольно закатил глаза, резко поднимаясь на ноги и отходя от девушки прочь. Он посмотрел в окно, которое выходило на уютную улочку Кракова.
— Ты знаешь, почему мы до сих пор находимся в Польше, а не в Америке? — поинтересовался мужчина, поправляя наконец свои волосы.
— Нет, понятия не имею.
— Потому что в твоём любимом США мы находимся в розыске, как опасные преступники. Мы изменили Родине, предали её тем, что не хотим поклоняться президенту, как Богу и вешать его портреты в своих комнатах.
— Краков город, где моя мать...
— Не говори о ней!
Аниела прикусила язык, опустив невольно взгляд вниз. О матери не принято было говорить в присутствии Винсенте и девушка это прекрасно знала. Только вот всей правды она, увы, не знала. Иногда легче жить в неведении, чем сильно разочаровываться.
— У нас уже много людей. Они верят нам даже без твоей чудесной способности. Если мы подберёмся к президенту...
— То начнём войну, — перебила его Ани.
— Нет, что ты? Какая война?
— Обычная. Это слишком рискованно.
В её голосе слышалось некое раздражение и Винсенте понимал, что понемногу теряет доверие. Он снова приблизился к ней и протянул руку. Аниела притупила взгляд, но всё же протянула свою худую руку в ответ и Винсенте крепко её сжал, резко телепортируя обоих в то место, где всё и началось. Место, где они могут быть собой.
Впереди открывался вид на ночную Вену с высоты ста пятидесяти метров. Это город, круживший сознание многих людей своими старыми зданиями, музыкой и культурой. Они стояли на Дунайской башне (1) в ресторане, который принимает людей и кормит достаточно вкусными блюдами австрийской кухни. Здесь было их самое первое свидание за порциями австрийского торта Захера (2) и бокалами белого полусладкого вина. Девушка любила эту башню, построенную в 1964 году и именно она является вторым по высоте сооружением в Австрии.