— Почему у них нет еды?
— Геноцид украинцев, устроенный Сталиным. Он просто сделал им Ад при жизни, ограничив поставку еды и забрав всё продовольствие.
Джоан хмыкнула и шагнула вперёд к детям. Они переглянулись между собой.
— Винсенте, на каком языке они говорят? — спросила Джоан.
— Русский, хотя это прямо глубинка, так что не исключаю, что украинский.
Джоан кивнула и сделала ещё пару шагов, прежде чем дети тоже двинулись к ней.
— Привет, — начала на на русском и в глазах детей сразу появился страх. — Не бойтесь, я не сделаю вам плохо.
Они одновременно кивнули. И только сейчас Джоан увидела, что это мальчик и девочка.
— Ми тебе не боїмося, (с укр. «Мы тебя не боимся») — сказал мальчик, смотря с надеждой на незнакомую тётю.
— Що коїться у селі? Ви хочете їсти? (с укр. «Что происходит в селе? Вт хотите есть?»)
Они разом закивали, от чего сердце Джоан начало обливаться кровью. Она кинула взгляд на Винсенте и тот лишь пожал плечами.
— Я б вам з радістю дала щось поїсти, але в мене нічого немає, (с укр. «Я бы вам с радостью что-то дала, но у меня ничего нет») — сказала Джоан и увидела, как вокруг глаз детей сразу же скапливаются слёзы.
— Ну будь ласка, ми хочемо їсти! Ми не їли цілий день, чи навіть більше. В нас є малий брат, він теж голодний! Прошу, дайте хоча б щось! (с укр. «Ну пожалуйста, мы хотим есть! Мы не ели целый день, или даже больше. У нас есть маленький брат, он тоже голодный! Прошу, дайте хоть что-то!»)
Джоан ощутила, как к горлу подкатил комок боли, она смотрела в глаза детей, не желая отрывать взгляда и думала лишь о том, что хочет им помочь. Хочет дать еду, одежду и возможно даже нормальный кров над головой. Она не могла представить, что чувствуют эти малышки и что они думают, но их глазёнки прекрасно показывали всю боль. Они просто хотели жить нормальной жизнью, они просто родились на этой земле, а их заставили так страдать только по национальному признаку.
— Винсенте, я хочу им помочь, — прошептала Джоан, ощущая, как по её щекам начинают скатываться крупные слёзы.
— Ты не можешь всем помочь, даже если очень этого захочешь. Я бы хотел, чтобы ты это поняла, чтобы стала сильнее.
— Сильнее? Увидев голодных детей, я просто стала более злой к политике! У тебя странные методы что-то показать, ты не думал?
Он пожал плечами и кинул взгляд на детей, которые не понимали, что происходит. Они слушали такой неизвестный для них английский язык с открытыми ртами и жалобными глазами. Они выглядели, как маленькие щенята, которых бросила мать.
Внезапно Джоан увидела впереди себя женщину, которая выглядела не лучше этих детей. Она шла в их сторону и по её взгляду можно было понять, что женщина была настроена агрессивно.
— Геть від моїх дітей! Що вам треба? (с укр. «Отойдите от моих детей! Что вам нужно?) — закричала женщина.
— Ми не хочемо зробити щось погане! Ми хочемо лише допомогти. (с укр. «Мы не хотим сделать что-то плохое! Мы хотим только помочь»)
Она схватила под руки детей и потащила в сторону. Джоан уже метнулась к ней, чтобы остановить, но ощутила крепкую хватку отца, который резко остановил её, не давая возможности сдвинуться с места.
— Дай мне им помочь! Я и так не смогла спасти рабов с Максом, дай мне хоть их спасти! — закричала Джоан, пытаясь вырваться.
— Смирись, — сказал Винс, приблизившись к её уху. — Это их судьба. Ты им не поможешь. Тебе стоит стать более равнодушной, потому что ты не виновата во всём дерьме, что происходит в этом мире.
— Если есть возможность их спасти — я ей воспользуюсь. Я — не ты, кто будет стоять в стороне и смотреть на то, что происходит, Винсенте, я лучше тебя!
Он не отпускал её, повернув к себе лицом и посмотрел совершенно равнодушно в её глаза. Её доброта и сыграет с ней злую шутку, а Винсенте просто хочет ей помочь, подготовить к настоящей жизни, к которой не сможет подготовить Макс.
— Ты должна научиться жить, Джоан. Должна делать что-то для себя, а не только для истории, — сказал он.
— И ты спустя столько лет решил начать учить меня жизни? Спасибо, я сама с этим справилась, настоящей жизни меня учит Макс, которому я доверяю, а вот ты не вызываешь особого доверия, — ответила она, чувствуя, что начинает закипать от ненависти к собственному отцу.
Она не могла контролировать свои слова и действия, ведь обида была слишком сильна, Джоан желала просто ударить Винсенте, говоря при этом, какой он ужасный. Потому что он заслужил это. Потому что он ужасный отец.
— Да, я хочу тебя научить жизни. Твой Макс не вечен и не будет всегда рядом с тобой, а я буду. Теперь я никуда не денусь.