Девушка стояла на Вацлавской площади уже после акта самосожжения Яном, поэтому вокруг было тихо и спокойно. Она осмотрелась по сторонам, широко улыбаясь. Площадь представляла собой вытянутый бульвар. Развернувшись, Джоан увидела огромное здание неоренессансного Национального музея, на главном фасаде которого находились скульптуры: рядом с сидящей на троне Богемии расположена молодая девушка, как воплощение реки Влтавы, и старик, как воплощение реки Эльбы. Сама Богемия — покровительница науки и искусства. Музей был повреждён во время ввода войск Варшавского договора в 1968 году и от этого на душе девушки стало тревожно и грустно.
Джоан шагнула к зданию, её руки тряслись, а колени почти подгибались от волнения. Она хотела внутрь, хотела увидеть не только экстерьер, а и интерьер манящего здания. Но знала, что у неё с собой нет главного — чехословацкой кроны (1). Девушка тяжело вздохнула, ведь знала по фотографиям, что внутри под куполом расположен Пантеон с бюстами различных деятелей чешской культуры. Она его не увидит, но знает, что ещё времени предостаточно для свершения всего, что задумано. Осталось только достать денег, а это кажется слишком сложным делом для Джоан.
Она совершенно не приспособлена к миру, которым правят деньги. Конечно, в бункере была своя денежная система, но она разительно отличалась от той, что существовала в двадцатом веке. Джоан снова повернулась и увидела деревянную лавочку. Она быстро направилась к ней и села, чтобы прийти в себя и скоординировать следующий план действий. Но в голове была пустота, хотя все двери открыты нараспашку. Джоан совершенно ничего не понимает, не знает, как устроен мир без радиации, как живут люди вне бункера и как радоваться каждому новому дню, а не просыпаться от ненависти к окружающему апокалипсису.
Что же происходило в мире в 1969 году? Джоан было известно о Пражской весне, периоде либерализации Чехословакии в связи с избранием первого секретаря Александра Дубчека, только вот она была всё же год назад. В этом году в США Ричард Никсон сменил у власти Линдона Джонсона. А Нил Армстронг стал первым человеком, который высадился на поверхность Луны. Это были единственные события, о которых помнила Джоан, остальные казались незначительными, глупыми и совершенно ненужными.
Джоан прикрыла глаза, пытаясь понять, что ей делать дальше. Нужны деньги, ведь ей даже негде спать, а с ними она сможет снять номер в отеле. Девушке стало не по себе от безысходности и незнания буквально ничего, поэтому в ту же секунду она испарилась в воздухе, оказавшись вновь в своей комнате бункера. У неё сложилось впечатление, что эти бетонные стены держат её взаперти и не дают сбежать куда-то, где лучше, где чистый воздух и нет обезумевших людей. Она вновь метнулась к библиотеке, уже столкнувшись с удивлёнными людьми в коридорах. Мириам сидела с книгой в руках и Джоан ещё издалека заметила, что это книга по истории.
— Я не могу. У меня нет денег, нет понятия, что делать дальше и куда идти, — сказала жалобно девушка, смотря испуганным взглядом на женщину.
— Я знала, что ты вернёшься. Аниела рассказывала мне, что её мать сначала столкнулась с такой же проблемой, но вышла из этой ситуации. Она воровала драгоценные украшения и продавала их в будущем, а после покупала у нумизматов необходимые ей купюры. Или делала проще — продавала украшения во времена, откуда ей и нужны деньги, но тут ты сама понимаешь, что не в каждом времени это получится сделать.
— Почему ты не рассказала мне этого раньше?
Мириам улыбнулась.
— Хотела, чтобы ты сама к этому пришла, но поняла, что тебе нужна помощь. Ты совершенно не приспособлена к жизни вне бункера. Когда найдёшь деньги, постарайся привыкнуть к порядкам, прочувствуй атмосферу того времени, которое выберешь. Стань полноправным участником нормальной жизни без страха.
— Что ты ещё знаешь из рассказов моей матери? — спросила Джоан, сощурившись.
— Думаю, не всё, твоя мать хоть и рассказывала много, но я знаю, что она скрывала то, что по её мнению знать другим не нужно. Она почти ничего не говорила о твоём отце, лишь немного о его способности, но ни имя, ни фамилию не сказала. Он представлялся ненастоящими.
— Эрик Чарльстон, я знаю. Но зачем ему было скрывать своё настоящее имя?
Мири пожала плечами и отложила объёмную книгу в сторону.
— Может, ты всё узнаешь потом, а может это останется вечной тайной. Ваша семья всегда была необычной.