Максимилиан вскочил на ноги, бросаясь к двери и совершенно забывая о бумагах и картах, он спокойно открыл дверь, думая, что это пришла горничная, но перед ним стояла не хрупкая девушка, а три громилы. Парень сразу узнал, что они из полиции и его сердце ухнуло вниз. Он открыл рот и сразу его закрыл, не сказав ни слова. В комнату бесцеремонно ввалились и закрыли дверь. Служители правопорядка начали осматривать комнату и сразу же обнаружили кипу бумаг на столе.
— Итальянец? — поинтересовался один из мужчин на итальянском языке, с отвращением смотря на Макса.
— Да, приехал на время, посмотреть город, насладиться отпуском.
— Да что ж вам в вашей Италии не сидится? Море есть, горы тоже, так нет, прётесь дальше, — выдал полицейский и его напарники принялись рассматривать бумаги.
Мирослав Дро́бняк был полицейским со стажем. Знал итальянский в совершенстве, потому что его мать была родом из тёплой Италии, поэтому он и был послан для допроса этого иностранца.
— Miroslav, ovdje je sve na talijanskom! (с босн. «Мирослав, здесь всё на итальянском!») — сказал недовольно его напарник и Макс поморщился, пытаясь понять, что же он сказал. Не удалось.
Мирослав подошёл к бумагам, хватая их у напарников и вчитываясь в текст. Его глаза становились больше с каждой секундой, пока он с ужасом не отбросил бумаги в сторону.
— Podigni ga, (с босн. «Задержите его»), — сказал со страхом в голосе Мирослав и в ту же секунду руки Макса грубо закрутили за спину, доставляя неприятную боль.
— Что? Какого чёрта? Что я сделал такого? — запаниковал парень, смотря на полицейского.
Он подошёл к нему вплотную и процедил сквозь зубы:
— Вы обвиняетесь в покушении на жизнь эрцгерцога Франца Фердинанда!
* * *
Макса забросили в темницу, закрывая дверь. Он вскочил на ноги, осознавая, что совершил глупую ошибку. Ему стоит бежать, но Макс понимает, что обратного пути нет, что все бумаги у полицейских. Они всё знают. Чёрт побери, всё!
Он начал колотить в дверь, кричать, что не виновен, что они не так всё поняли, но осознал, что его никто не будет слышать. Против него слишком много улик, тут даже чёртов адвокат ничем не поможет. Макс опустил голову вниз и застонал. Такую глупость мог совершить только он и прощения ему нет.
Осев на холодный пол, Максимилиан обхватил голову руками и прикрыл глаза. Раз он провинился, то должен получить сполна, это наказание будет ему уроком, поэтому парень не сбежит никуда, а будет сидеть в темнице и ждать своей участи. И это ему пришлось делать недолго, ведь уже через минут двадцать дверь снова отворилась, впуская луч света. В темницу вошёл уже знакомый Максу полицейский, он с отвращением посмотрел на него и встал на ноги. Макса вывели и завели в какую-то маленькую комнатушку с двумя стульями в центре. Он сразу догадался, что сейчас будет допрос. Его усадили на один из стульев, а Мирослав сел напротив, сразу скрестив руки на груди.
— Рассказывай, — потребовал полицейский, нахмурив тёмные брови.
— Что?
— Кто ты? Откуда ты? Почему хотел убить эрцгерцога?
Макс хмыкнул и усмехнулся уголком губ. Он знал, что если будет молчать, то безусловно получит по морде, а ему этого не хотелось.
— Меня зовут Альберто, я из Италии, как вы могли понять.
— Какая фамилия? Откуда из Италии?
— Бонмарито, а приехал из прекрасного Рима. Слышали, это столица Италии? — выдумывал на ходу Макс и захотел рассмеяться от собственного вранья.
Мирослав кивнул и взгляд его стал ещё более строгим, чем раньше. Макс догадался, что сейчас пойдут вопросы про эти злосчастные бумажки, что оказалось правдой, потому что в следующую секунду Мирослав выудил из внутреннего кармана свёрнутую в пару раз бумажку. Он развернул её и принялся пересчитывать текст вслух.
— Гаврило Принцип утром двадцать восьмого июля 1914 года совершит нападение на Франца Фердинанда. Напротив Латинского моста Гаврило произвёл два выстрела из пистолета бельгийского производства. Первая пуля ранила эрцгерцога в яремную вену, вторая попала Софии, его жене, в живот. Они просидели ровно, пока не скончались, а Принцип был задержан. Он утверждал, что не хотел убивать Софию, — прочитал Мирослав и опустил бумажку, устремляя взгляд на Макса. — Что это?