Макс хотел громко рассмеяться на всю комнату, но еле сдержался, мотнув головой, чтобы отогнать дурные мысли.
— Вы нашли самый короткий вариант событий. Где-то в куче есть подробнее, там даже написано с какого расстояния стрелял Гаврило и что было с ним после задержания.
Мирослав вскочил на ноги, приближаясь к Максу и было ощущение, что он ему прямо сейчас врежет. Но удара не последовало.
— У вас есть карты со схемами, отмечен мост. Как вы попали в организацию «Млада Босна»?
— Никак, я не знаком с ней лично.
— Лгать не советую.
— Знаю, но пытки — это же не гуманно уже в вашем мире. Мы же не в Средневековье, правда?
Мирослав сжал кулаки, стискивая с силой зубы и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Он хотел просто прикончить этого итальянца, но не имел никакого права. Мирослав подошёл к своим коллегам, сообщая, что стоит наведаться к этой организации «Млада Босна» и прикрыть их лавочку, тем более все адреса и места встреч были у него на руках. Макс слишком дотошно относился к истории и таким образом сам себе вырыл могилу.
А самого Максимилиана снова отвели в камеру и оставили одного. Он ещё не понимал, что предотвратил смерть Франца Фердинанда и его жены, не понимал, что отложил начало Первой мировой до 1915 года, не осознавал, что Гаврило Принципа и остальных членов организации задержали и судили. Всё это было немного в будущем, но а пока он отсиживался в холодной камере начала двадцатого века, думая о том, какой же он дурак.
* * *
Книжка, которую Джоан держала в руках, была уже наполовину прочитана. В прошлом для неё было доступно больше литературы, чем в будущем, и это не могло не радовать.
Джоан была в Чехословакии уже неделю, пытаясь освоиться в ней, но постоянно всё равно возвращалась в Польшу. Оставаться в родной стране не хотелось, она напоминала о боли будущего, о умерших людях и радиации. А Чехословакия помогала отвлечься, Джоан даже успела выучить пару стандартных фраз на чешском языке. Всё налаживалось.
Она как раз читала о Первой мировой войне, сидя в отельном номере двадцать первого века в Польше. Джоан прибыла сюда на время, чтобы покопаться немного в литературе. Она узнавала всё новое и новое, поражалась жестокости людей. Они всегда были такими — злыми, бесчувственными и эгоистичными. Но это пережитки прошлого, они далеко, а вот разрушительная новая война слишком близко. Джоан прикрыла глаза, пытаясь забыть рассказы Мириам о том, что делала с телами людей радиация, но в голове звучал лишь её грубоватый голос:
— Это правда. То, что была ядерная война — чистая правда. 2105 год отличился своей жестокостью. До всего этого были риски войны, даже слишком частые, чем нам бы этого хотелось. Все жили будто бы на пороховой бочке, ожидая, какая же страна первой передаст пламенный атомный привет. Скажу честно — я не знаю, кто был первым, не хочу лгать, поэтому пропущу это. Просто расскажу о том, что видела. Я тогда была молодая, старше тебя, конечно, но мир ещё не успела повидать. Те люди, которые живут в США этого времени, рискуют вдвойне, ведь на такую страну-гиганта бомба будет сброшена чуть ли не в первую очередь. Конечно, немного неправильно это. Первой пострадала всё же Европа, а дальше уже пошла цепная реакция. Невозможно отследить кто, куда и зачем.
Я в тот день сидела дома, родители работали. Я, как раньше, уселась на подоконник с планшетом в руках и что-то читала в интернете. Сирену я услышала сразу. Не поняла, что происходит, спрыгнула с подоконника и сразу впала в панику. Глупо, знаю. Потом бросилась к телевизору, включила первый попавшийся канал и ужаснулась, ведь это была ядерная тревога. Тогда началась паника, все метались туда-сюда, кричали, молились. А я хотела к маме и папе, хотела увидеть их перед концом. Но всё сложилось иначе и я до сих пор не знаю, живы ли они.
Яркий гриб я увидела вдалеке. Где-то слышала, что нужно приложить большой палец руки и если он закрывает гриб, то ты находишься не в зоне поражения. Тогда я об этом успешно забыла, да и смысла не было проверять, и так ясно, что всем пришёл конец. Сначала был просто свет. Яркий, ослепляющий, а потом тепловая волна, сбивающая с ног и обжигающая кожу до самых костей. Я не была в эпицентре, хвала Богу, а за пару километров от взрыва. Меня задело, обожгло, я испугалась так сильно, но всё же выжила. Даже выбежала на улицу. Смотрела на бегающих людей, обожжённые тела и руины вдалеке. Кто-то кричал, просил пить, кто-то бегал, подняв руки, кто-то просто лежал на земле, свернувшись калачиком. Это слишком страшно, слишком ужасно, чтобы быть правдой. Наверное, атомная бомба — самое страшное изобретение человека. Хотя, нет, страшнее лишь водородная. По слухам, она была сброшена где-то в Китае или Индии. Не знаю точно. А вот на мой город упала, по-моему урановая. Если моя плохая память не ошибается.