Доротея зашла в ванную и тихо прикрыла дверь, наконец облегчённо выдыхая. Она не разбудила Винсенте. Девушка села на край белоснежной кровати и сжала руками её края. Почему-то тишина напрягала, она отпугивала своей непредсказуемостью. Доротея посмотрела на небольшое зеркало, которое висело на стене и увидела в своих глазах грусть. Они выглядели уставшими, а ведь это так и было.
Доротея опустила голову и вспомнила образ Амадо, когда она с ним только познакомилась. Тогда казалось, что её жизнь окрасится яркими красками с таким богатым человеком, что она не будет нуждаться ни в чём, ведь Амадо всё даст. Отчасти это так и было, Доротея жила обеспеченно, имела всё, что пожелала, даже немного больше. Только вот в глубине души она была несчастна и чувствовала только пустоту по отношению к Амадо. Они были сожителями, которым приходилось спать в одной постели и ублажать периодически потребности. Не такой видела Доротея супружескую жизнь, ведь немного витала в облаках.
А ведь она хотела ребёнка от Амадо. Конечно, ей было всё равно от кого рожать — главное, что она станет матерью. Только вот и этому не суждено сбыться. Доротея задумалась об этом и поняла, что вдруг ей повезёт и она построит настоящую семью с Винсенте? Родит ему детей, выйдет замуж за него и просто станет официально Гвидиче. Почему-то она наивно полагала, что Винсенте с радостью захочет от неё детей. Как минимум троих.
Девушка шумно выдохнула и съехала на пол, прижимая к груди колени. Она хотела немного побыть в одиночестве, чтобы собрать все мысли в единое целое и наконец принять сторону. Доротея положила руку на пол и внезапно почувствовала, как одна из плиток неустойчиво лежит. Она открыла глаза и уставилась на неё, а после смело подняла вверх, видя небольшой тайничок.
В нём лежал блокнот.
Его обложка была коричневого цвета, стилизованная под кожу и девушка прикоснулась к ней подушечками пальцев. Боязно осмотрелась по сторонам, будто бы опасаясь, что сюда внезапно зайдёт Винсенте. Взяв в руки блокнот, Доротея открыла его на первой странице и увидела достаточно неаккуратный почерк. Что-то подсказало, что он принадлежит Винсенте. Первая запись заставила девушку напрячься:
«Её зовут Лиззи. Да, я влюбился, как дурак. Она красивая, милая, добрая, наивная, нежная, сексуальная, но такая глупая. Честно, Лиззи даже не понимает разницу между левыми и правыми в политике, она не хочет мыслить своей маленькой белокурой головушкой. Но тем не менее я её обожаю. Готов смотреть часами на её худое тело без единого шрама».
Доротея ещё раз кинула взгляд на дверь и поняла, что Винс не собирается заходить к ней. Так что она могла продолжить чтение.
«Сегодня я увидел её голой. Увидел её маленькую грудь, бёдра, ключицы. Я трогал Лиззи будто бы не знал, что делать с девушкой. Так испугался, что стыдно стало. Только она рассмеялась и делала в основном всё сама. Люблю инициативных девушек. Хотя, покорные больше возбуждают, с этим не поспорить».
«Лиззи сказала, что я лучший парень в её жизни. Какая честь, Эрик Бадвел стал лучшим любовником семнадцатилетней Элизабет Майклс! Это только начало, Лиззи будет полностью моей».
Последние слова заставили Доротею задуматься. Она перелистнула страницу и увидела там новый и новый текст. Ранее Винсенте явно любил писать.
«Вчера мой друг нашёл этот дневник, удивился, что я пишу всё на испанском. Люблю этот язык просто, а ещё люблю голую Лиззи. Поэтому как только захожу в её дом, то прошу, чтобы она сняла свою кофту. Первое время Лиззи смущалась своей маленькой груди, но я любил и её. Я люблю её полностью. Надеюсь, это взаимно. И друг теперь грозится всё перевести на английский».
Доротея усмехнулась от наивности написанного, но всё же повторение слова «люблю» заставляло её насторожиться и ещё больше заинтриговаться.
«Мы спим с ней вместе буквально каждый день. Не можем оторваться друг от друга. Я начал впервые думать, что её белая и чистая кожа мне не нравится. Я хочу прикасаться подушечками пальцев к глубоким шрамам. Они украшают».
«Лиззи сказала, что у неё задержка. Такое чувство, что сердце пробьёт грудную клетку от страха и волнения. Я целовал её руки, говоря, что всё нормально».
«Элизабет Майклс беременна от меня».
Доротея захлопнула блокнот, тяжело дыша. Эти записи принадлежали молодому Винсенте и у него, как оказалось, был ребёнок от какой-то семнадцатилетней Лиззи. Доротее стало сложно дышать, но она хотела узнать продолжение, поэтому вновь открыла блокнот, видя, что после той записи следуют три пустых листка, а после уже идёт запись. Буквы были огромными, почерк стал ещё хуже, стали проявляться слова на английском.