«Я не могу заставить её сделать аборт, я люблю Лиззи, но мне всего восемнадцать. Какой ребёнок? У меня нет денег, чтобы содержать их. А ещё когда Лиззи узнает, что я монстр, то вовсе убежит. Я не хочу быть с ней, поэтому уйду. Ей будет лучше без меня».
После этой записи снова был пробел, но уже в пять листов и Доротея поняла, что таким образом показан перерыв.
«Лиззи родила ещё три месяца назад. Девочку, как я знаю. Она здоровая, назвала её Хлоей и дала свою фамилию. Хлоя Майклс. Звучит зловеще, но мне нравится. Хотел бы я её увидеть...»
«Я был у Элизабет дома. Видел Хлою, держал её на руках даже. Она похожа на меня. Только я не хочу, чтобы Лиззи была рядом с ней, а то Хлоя вырастит такой же глупой и слабой. Нет, Лиззи рано быть матерью».
«Элизабет Майклс официально мертва. Я убил её в собственной комнате, нет, не на глазах Хлои, она не должна такое видеть. Тело Лиззи я закопал в прошлом, в огромном лесу где-то в Канаде. Лиззи по-прежнему была красива, но так же и не готова быть матерью. Я наконец оставил на её руках шрамы, теперь она стала лучше».
Блокнот полетел в сторону и Доротея вскочила на ноги, тяжело дыша. Она зажала рот руками, чтобы не закричать. Ноги стали подкашиваться и Доротея не знала, что делать.
— Нет... — прошептала она и резко встала на ноги, немного трясясь от страха.
Доротея вновь схватила в руки блокнот и быстро спрятала его обратно под плитку. Она умылась холодной водой и вышла из ванной, видя, что Винсенте мирно спит на диване, даже не поменяв позу. Доротея замерла посреди комнаты, думая о дневнике и поняла, что ей не стоит поднимать эту тему прямо сейчас. Винсенте только успокоился от того, что было так недавно, а провоцировать его было самым глупым из всех возможных решений.
Доротея села рядом с Винсенте и осознала, что обратного пути у неё нет. Теперь она с ним и бежать ей некуда. Ей придется принимать всё, что было у этого мужчины в прошлом. А желательно жить с ним настоящим. Не задавать лишних вопросов и не будить того монстра, которого девушка видела утром.
Она хотела спать, но не могла уйти в спальню, где перед глазами будет стоять образ Аниты, зарезанной прямо перед ней. Доротея почувствовала холодок, который пробежал по спине от осознания того, что тело Аниты лежит сейчас где-то в лесу, её будут искать родные и волноваться за неё. На уши поднимут полицию. Доротее стало немного страшно, хотя она знала, что никто не сможет выйти на них. Это невозможно.
Да и с Винсенте ей нечего бояться.
— Ты чего не спишь? — послышался тихий голос Винсенте, который выбил девушку из пучины страшных мыслей.
— Я не могу идти в спальню.
— Боишься?
— Не хочу видеть образ Аниты, — ответила она.
— Тебе и не придётся. Скоро всё пройдёт и ты забудешь об этом событии, как о страшном сне. Ложись на диван, а я пойду в спальню.
— И ты сможешь там уснуть?
— Я не суеверный, поэтому в призраков не верю и тебе советую, — ответил Винсенте и встал с дивана, после поцеловал Доротею в лоб и скрылся в тёмном коридоре.
Девушка легла на диван, укутываясь чуть ли не с головой под плед и прикрывая глаза. Ей стоит поспать, стоит прийти в себя и правда забыть всё, что случилось. Винсенте рядом, он успокоит её и те записи не должны волновать. Прошлое — это то, что было позади, то, что уже нереально. Есть лишь настоящее, которое строит фундамент будущего.
Винсенте прикрыл дверь спальни и сел на кровать. Его охватило какой-то странное чувство опустошения и безысходности. Ему было элементарно скучно от тишины и спокойствия. Такое у него бывало довольно часто, а вчерашняя сцена не помогла расслабиться по-настоящему. Винс знал, кто ему нужна. И это была не испанка Доротея Перес.
Он оказался в прошлом. Винсенте знал, что Злата Тарновская переместилась в 1940 год к своему лучшему другу. Винсенте умел чувствовать перемещения других путешественников во времени, да что скрывать, они тоже имели эту способность, просто далеко не все умели ей пользоваться. Замерев напротив окна гостиной комнаты дома Патрика, Винс приложил ладонь к стеклу. Сейчас в комнате никого не было, ведь Злата и Патрик сидели на кухне и обедали.
Винсенте стал в ту же секунду невидимым, буквально растворившись в воздухе и прошёл сквозь стену, оказываясь уже внутри здания. В нос ударил запах старой мебели, которую не любил парень и тот поморщился. Он всеми фибрами своей души ненавидел времена Первой и Второй мировых войн. Они вызывали у него скуку от чрезмерной жестокости. Такое надоедает со временем, поэтому он старался не появляться в этих годах. Сейчас был особый случай, как и раньше, когда Винсенте притворился красивым арийцем Ульрихом Шмидтом и заставил Злату понервничать.