«Ядерное оружие — это взрывной боеприпас, использующий ядерную энергию, которая освобождается в результате цепной реакции деления тяжёлых ядер и термоядерной реакции синтеза лёгких ядер».
От этих слов, которые эхом прозвучали в голове Макса, ему стало не по себе и он вскочил на диване. Макс знал, что ему нужно помочь Джоан, нужно сделать мир хоть немного лучше, если это возможно. Благородное дело, и он надеялся, что им будут благодарны спасённые люди. Всё будет лучше. Безусловно. Главное, хоть немного в это верить.
Он услышал, как дверь в спальню Джоан открылась и сел на диване, видя девушку, которая медленно выходила из комнаты, думая, что Макс спит. На его лице появилась ухмылка, а Джоан замерла.
— Я думала, что ты ещё спишь, — сказала она.
— Нет, уже проснулся, как видишь. Думал пол ночи об Агостине и племянниках. Им стоит объяснить всё подробно об этом новом мире.
Джоан кивнула, проходя в комнату дальше и садясь на ручку дивана.
— Всё будет, не волнуйся.
— А потом что? — спросил Макс, садясь удобнее на диване.
— Ты любишь корабли?
Макс сощурился.
— Пару раз плавал, ничего особенного нет. А что?
Джоан улыбнулась, неуверенно заламывая свои пальцы.
— Я недавно узнала о британском лайнере «Лузитания». Он затонул в 1915 году.
— Почему?
— Немецкая подводная лодка, — ответила девушка.
Макс хмыкнул, а после прижал к себе ноги, укрытые одеялом.
— Предлагаешь спасти его?
— Конечно! Мне кажется, что Первую мировую ещё возможно исправить. Ещё возможно что-то сделать так, чтобы людям было лучше.
Парень пожал плечами.
— Не уверен я, что получится, но можем попробовать.
— Неужели ты на моей стороне? — искренне удивилась Джоан.
— Сам в шоке, но мне это всё начинает нравиться. Ты на меня плохо влияешь.
Джоан закатила глаза и вскочила после на ноги, скрываясь на кухне, чтобы приготовить лёгкий завтрак. Сегодня у них будет много дел, но главное — это семья Макса и их адаптация в новом времени. Она поставила себе цель сделать всё возможное ради их благополучия, ведь ощущает свою ответственность за то, что случилось. И Джоан страшно подвести Макса, она выросла с той истиной том, чтобы всегда помогать людям, быть откровенной и чуткой. Что каждый заслуживает лучшего.
Джоан заварила две кружки кофе с молоком и приготовила быстро яичницу. Она слышала, что Макс ушёл в душ и была этому рада. Девушка до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что рядом с ней находится парень, что они живут в одном доме и пытаются спасти историю. На её лице появилась мимолётная улыбка, ведь Джоан осознала, что если бы её мать была рядом, то она безусловно бы сказала Джоан обратить внимание на Макса. Что он симпатичный парень. Она знала, что её мать такая. Аниела всегда была жутким романтиком в её глазах.
А Джоан более прямолинейная и слегка чёрствая на чувства и эмоции. Ей не стоит намекать о чём-то, а лучше сказать это в лицо, так же и с всякой романтикой, которую она считает пережитком прошлого. Поэтому и не рассматривает Макса, как потенциальную пару себе. Хотя, безусловно, у неё пробегали такие мысли.
Вспоминая свою прошлую жизнь, Джоан может с уверенностью сказать, что никогда и никого не любила по-настоящему. Если, конечно, не считать собственную мать, но эта любовь другая. Совершенно. Вот парней Джоан не любила никогда. Не было тех бабочек в животе, как пишут в книгах, сердце не выпрыгивало из груди даже тогда, когда она оставалась наедине с парнем и у них всё доходило до интимной близости. Нет, никаких чувств не было, так считала Джоан. Ей было так легче, ведь помимо влюблённостей в бункере и так хватало проблем.
Макс вернулся и зашёл на кухню полностью одетый в свою стандартную одежду для будущего. Его волосы были мокрыми после душа и он сел за стол, подпирая руками голову. Он кинул взгляд на Джоан и заметил, что та приготовила завтрак.
— Могла бы не утруждать себя, я бы приготовил поесть, — сказал Макс.
— Откуда у человека из Средневековья настолько современные взгляды на жизнь? — удивилась Джоан, ставя перед парнем тарелку, на которой лежала ароматная яичница.
— Книг много читал, переосмыслил всё. Да и так более справедливо. На девушек всегда валят непростительно много вещей и иногда за людей не считают. Это странно, как по мне.
Джоан улыбнулась и тоже села за стол с тарелкой еды.
— Согласна. Знаешь, сексизм всегда был и будет, пока все не научатся мыслить иначе. Пока все не научатся уважать друг друга и не делить по гендеру.