* * *
Аниела сидела, одетая в потрёпанную чёрную толстовку и дрожала всем телом. Недалеко от неё стоял Винсенте, который тоже сильно волновался, смотря на полностью прозрачный телевизор, где ожидал увидеть вечерние новости.
От нервов Ани заламывала тонкие пальцы рук, то и дело зажмуривая глаза, чтобы немного успокоиться. Но за пять минут до новостей показ какого-то скучного сериала внезапно прерывается срочными новостями с огромной красной надписью посередине.
Ядерная тревога.
Сердце Аниелы сразу ухнуло вниз и она резко вскочила на ноги, смотря на Винсенте. Он сам не ожидал, что их посещение американского президента перетечёт в такой крупномасштабный конфликт. Хотя все в мире понимали, что правительство просто ждало нужного момента, чтобы нажать на кнопку. Да, он наступил, да, Аниела к этому причастна.
И в ту же секунду по улице раздался неприятный вой сирены, от которой хотелось плотно закрыть уши и куда-то спрятаться.
Это был конец.
* * *
(1) Дунайская башня — популярная смотровая точка, находящаяся в Вене, столице Австрии на берегу Дуная. Высота башни 252 метра;
(2) Торт «За́хер» — шоколадный торт, является изобретением австрийского кондитера Франца Захера. Типичный десерт австрийской кухни и один из самых популярных тортов в мире.
Глава 1. «Винсенте и Доротея»
22 июня 1575 года.
Севилья, Испания
Винсе́нте Гвиди́че... Она буквально смаковала каждую букву его чарующего имени, растягивая неземное удовольствие, когда произносила его своими пухлыми алыми губами. Она поправляла свои длинные каштановые волосы, напоминающие ему цвет сильно жареных кофейных зёрен и устремляла взгляд зелёных, как драгоценный камень апатит, глаз на него. Девушка удобнее усадила своё худое, с проглядывающими рёбрами на грудной клетке, тело и облегчённо выдохнула. Напротив неё сидел на мягком стуле мужчина с длинным простым карандашом в руке и огромным альбомом, который закрывал половину его лица. Он постоянно грыз кончик карандаша, внимательно изучая острые изгибы тела девушки. Она лежала на диване, выполненном в стиле ренессанс и обитым красным мягким бархатом.
Дороте́я Пе́рес... Имя, которое звучит в его голове последнее время, как молитва, он готов произносить его вечно, смакуя неземной красотой и нежностью. Она так девственно красива, чиста и нежна, что он долго боялся прикоснуться к ней, будто бы девушка — это хрупкая фарфоровая ваза.
Девица чарующей эпохи Возрождения, умная в меру, красивая, как Афродита и поэтому Винсенте не мог налюбоваться ею сполна. Она первая и единственная, кто заставил его задержаться в какой-то эпохе подольше, не бегая по разным временам.
— Поправь свои волосы немного налево, — просит ласково мужчина.
— Они разве некрасиво лежат? — удивилась Доротея, а после принялась их поправлять своими худыми белоснежными пальцами.
— Нет, они всегда красивы, но для портрета должны лежать немного иначе.
Она слабо усмехнулась опуская руки на широкополое платье, с высоким воротом, закрывающим тонкую шею и туго затягивающим её и без того узкую талию корсетом. Девушка была невероятно привлекательной. Её портрет у Винсенте занял добрых пару часов, за которые сама Доротея успела налюбоваться притягательным мужчиной шведских кровей (хотя он носил испанские имя и фамилию, под стать стране, в которой на данный момент жил). Его острые скулы, заросшие чёрной щетиной, голубые глаза, цвета утреннего неба, широкий лоб, на который постоянно спадали тёмные волосы. Он был её потаённой мечтой, скрытой далеко-далеко в подсознании за десятком замков.
— Винсенте... Может на сегодня хватит? Мне бы успеть домой на ужин. Ты же знаешь, как Амадо будет сильно злиться, — внезапно подала голос Доротея, от чего Винсенте недовольно поморщился, откладывая альбом в сторону и подходя к девушке в плотную.
— Ох, моя милая Доротея... Амадо не достоин и волосинки на твоей голове.
— Но он мой муж, как ни крути. Я не могу так просто бросить его и убежать.
— Почему же? Тебя волнуют деньги, положение в обществе, мнение других людей? — удивился Винсенте, кладя свою ладонь на её нежную щёку, которая пылала так сильно от его уверенных прикосновений.
— Нет, мой милый. Я просто... не могу уйти. Ты должен меня понять и принять такой, как я принимаю тебя. Нам не суждено быть вместе так, как тебе и мне этого хочется.
— Ты же знаешь можем всё изменить. Я же люблю тебя, Доротея, хотя осознаю, что здесь ничем не поможешь нашей ситуации.