— Что будем пить? Насчёт текилы говорю сразу — идея отвратительная, особенно для первого раза, — сказал с деловым взглядом Макс.
— Я полностью доверяю тебе. Только, пожалуйста, не надо меня спаивать до беспамятства, чтобы потом потешаться.
Макс рассмеялся, подзывая бармена и что-то сказал ему. Джоан не расслышала слов и просто принялась рассматривать танцующих вокруг людей. Они толпились на танцполе, тёрлись друг об друга и Джоан стало неловко. Танцевать она никогда не умела, хотя пару раз пробовала. С матерью, смотря старые записи венского вальса. Её мать всегда говорила, что этот танец любила танцевать её мать, когда путешествовала в Австрию и посещала всевозможные балы. Джоан снова захотела познакомиться со своей бабушкой, ведь чувствовала, что у них много общего. Хотела бы увидеть Австрию через её призму восприятия.
Перед ними оказалось два голубоватых коктейля, на которые сразу уставилась Джоан. Она молчала, смотря на плавающий в стакане лёд и не решаясь прикоснуться к прохладному стеклу стакана.
— Не бойся, можешь пить, ты не отравишься, — сказал Макс и смело взял в руки стакан.
— Что это?
— Коктейль называется «Голубая лагуна», готовится из водки, ликёра и спрайта.
— Интересно, однако... — прошептала она.
Первый глоток пошёл для девушки легко, она поморщилась, но подметила, что коктейль вполне неплох по вкусу. Даже не противный, каким она его сначала посчитала. После пары глотков Джоан почувствовала, как по телу растеклось приятное тепло, скопившись где-то в ногах. Она посмотрела на довольного Макса.
— Ты меня точно споить собрался, — сказала Джоан.
— Нет, не в коем случае. Я контролирую тебя, а заодно и себя. Мне, вот, сегодня напиваться совершенно не хочется, так что не бойся.
— Ну спасибо хоть за это.
Она пила «Голубую лагуну» маленькими глотками, так и следя за танцующими людьми. Джоан не видела особой разницы в состоянии без и с алкоголем, но это было пока. В то время Макс уже заказывал им по второму стакану коктейля. После него мир в глазах Джоан засверкал иными красками.
Макс внезапно встал из-за барной стойки и протянул Джоан руку. Она уставилась на ладонь, а после перевела взгляд на парня. Она молчала.
— Приглашаю тебя потанцевать, — пояснил Макс и получил резкий негативный ответ.
— Я не умею совершенно.
— Тут никто не умеет, они просто двигаются в такт музыке. Это не сложно. Знаешь, мы должны сделать всё, что ты не делала в бункере. Это же такой шанс!
Она усмехнулась и кивнула, спрыгивая на пол. Её рука прикоснулась к руке Макса и он крепко её сжал, ведя Джоан к танцполу. Она чувствовала себя лишней на этом празднике пьяных тел и безумной музыки. Джоан смотрела, как Макс демонстративно двигается, пытаясь заставить её делать то же самое. Он взял девушку за руки, а она почувствовала, как её ладони потеют от волнения. Такого предательства со стороны своего организма Чарльстон не ожидала.
Спустя пару минут простого стояния рядом с Максом, Джоан наконец прикрыла глаза и вслушалась в такт музыки. Она пропустила её через себя и ощутила прилив блаженства. Она начала двигаться, а Макс смотрел на неё, понимая, что справился со своим заданием. Это заставило его улыбнуться и снова вспомнить о той домашней сцене. Они могли поцеловаться, он мог поднять голову и прикоснуться к её губам, но это было лишним. Они друзья и коллеги, они занимаются важным делом.
— Мне здесь нравится! — послышался голос Джоан и он выбил парня из собственных мыслей.
— Я же говорил. Вот это жизнь, а не стены бункера.
Она улыбнулась и неожиданно обняла Макса, из-за чего тот перестал танцевать, замирая, как вкопанный. С Джоан явно творилось что-то неладное.
— Эй, ты чего? — спросил он и, взяв девушку за плечи, отодвинул от себя.
Макс увидел слёзы на её глазах и понял, что это финал.
— Ну чёрт, только слёз сейчас не хватало...
Он схватил её за руку и потянул к выходу из клуба. Они оказались на свежем воздухе, где Джоан сразу осела на бордюр и заревела куда сильнее. Макс осторожно сел рядом, прижав колени к груди и уставившись в темноту улицы. Где-то кто-то громко смеялся, мимо иногда проходили люди. Макс не знал, что делать.
— Мне просто так грустно осознавать, что другие люди не могут чувствовать того же, что я и, сидя за стенами того злосчастного бункера, — наконец сказала сквозь рыдания Джоан.
— Мы постараемся всё исправить, сама знаешь. Мы сделаем мир лучше.
— А если у нас не получится?
— Почему ты так думаешь?
Она громко шмыгнула носом.
— Просто боюсь, что мы сделаем какую-то ошибку, облажаемся в чём-то незначительном, — ответила Джоан.