Во время последнего предложения Макс взял Джоан за руку и улыбнулся ей, на что та лишь вытаращила глаза, а после начала активно кивать головой.
— Прошу, — сказал дворецкий, указывая проходить рукой и Джоан с Максом боязно переступили порог, оказываясь во владениях богача.
Пока они даже не знали, как его зовут, но это было даже не важно, ведь Макс ощущал полное равнодушие к рабовладельцам. Даже в большей степени презирал их поведение и стиль жизни. Всё же торговля людьми — это было слишком ужасно и не вписывалось ни в какие моральные рамки.
В особняке первым на глаза бросилась массивная деревянная лестница, которая вела на второй этаж. На стенах висели наверняка дорогие картины, а на полу стояли всевозможные вазы и статуи. Мебель привлекла внимание Джоан и она начала рассматривать диваны, столики и огромный камин у одной из стен. Ей захотелось прикоснуться ко всему, но она знала, что это будет выглядеть неуважительно.
Они оба увидели, как им навстречу вышел знатный мужчина, на его голове был цилиндр, схожий с тем, что надел на себя Макс, а на теле тёмный фрак, который подчеркнул его толстый живот. Тёмная борода скрывала пухлые щёки и второй подбородок, а в правой руке у мужчины была трость с резным наконечником в виде какого-то зверя, которого Макс не мог рассмотреть издалека. Незнакомец замер напротив них, оценивая прищуренными глазами, а после равнодушно улыбнулся, протягивая руку Максу.
— Добрый день, меня зовут Оуэн Лестрейд, — представился он и пожал руку Макса.
— Альберто Бонмарито.
Оуэн кивнул и посмотрел на Джоан. Её сердце упало в пятки и она начала судорожно вспоминать выдуманное Максом имя для неё. Он даже не предупредил её!
— Аллегра Бонмарито, — сказала она и протянула руку, которую Оуэн сразу же поцеловал.
Девушка хотела скривиться от отвращения, но не сделала этого из-за уважения, да и знала, что тогда Оуэн просто выгонит их, назвав безумцами.
— Вы из Италии? — спросил Оуэн.
— Да, прибыли сюда за новым товаром, думаем найти кого-то интересного, — ответил Макс, избегая всеми способами мерзкого слова «негр», которое резало уши, когда он слышал его от других людей.
— Мне приятно, что даже итальянцы интересуются моими рабами. Пройдёмте за мной, я покажу вам лучших. Вам нужны мужчины? Они идеально подходят для работы в поле, они сильные, выносливые и непривередливые к еде и погоде. Или женщины? Я могу предоставить вам прекрасных нянь для ваших детей или домохозяек, которые вымоют ваш дом до идеальной чистоты. Или детей? У меня есть отличные мальчики и девочки, которые ещё только-только расстались с родителями и готовы работать где угодно. Они все здоровые и вам безусловно кто-то понравится. Мои негры не оставляют людей равнодушными.
От услышанного Джоан захотела провалиться сквозь землю. Она понимала, что мистер Лестрейд говорит не о свиньях или коровах, а о живых людях, которые просто родились с другим цветом кожи, которые хотели спокойной жизни. Но им её не дали. Чернокожим пришлось долго бороться за то, что они имеют сейчас.
— Нам нужны все. У нас трое детей и поэтому сами понимаете... — ответил Макс.
Джоан вопросительно посмотрела на него, но тот лишь пожал плечами. Лестрейд улыбнулся, пропуская их в огромную комнату, где уже были выстроены темнокожие рабы. Они были одеты скромно, многие в порванной одежде и напуганные до такой степени, что дрожали, прикрыв глаза. Дети жались к друг другу, от чего сердце Джоан сжалось. Ей хотелось обнять их всех, отправить в будущее и сказать, что там им будет хорошо, что там им не придётся терпеть величие белых людей.
— Выбирайте. Говорите, кто вам понравился и я расскажу о нём больше.
Макс присмотрелся к одному из людей и почувствовал его боль, которая читалась в глазах. Они все смотрели на него и Джоан с ненавистью, некоторые слегка пытались её скрывать, но это было невозможно, ведь эта эмоция буквально вырывалась наружу. Макс сжал кулаки, понимая, что эти люди пережили многое, что они страдали годами, пытались получить свой шанс на жизнь. Но его отнимали белые люди. Европейцы, которые слишком много возомнили о себе. Их колонии, их рабы, их порядки, их безразличие — это главная проблема времён работорговли. Времён страшных и кровожадных. И Макс искренне благодарен Линкольну за освобождение Америки от этой болезни, от которой чёрные люди отходили после десятилетиями.
Макс отступил назад, схватив за руку Джоан и отойдя подальше от работорговца. Оуэн посмотрел на них с подозрением, но ничего не сказал.