— Вот именно, — с превеликой серьезностью кивнул карла. — Подобно любым государственным делам, они скучны, длинны и совершенно бесполезны как для нас, так и для народа, однако если мы не станем ими заниматься, наша страна рухнет, а мы все окажемся под ее обломками… Знай я, сколь хлопотно быть Трибуном, остался бы чистить навоз в стойлах фениксов.
Он усмехнулся, и вот на сей раз всем было ясно, что это неправда.
Дверь распахнулась, с таким шумом и торжеством, словно с другой стороны ее высаживали тараном, по меньшей мере, человек восемь. Генерал Терранд вошел в парадную залу, на ходу просматривая свитки пергамента.
— Прошу прощения за то, что опоздал, сир.
Как любой человек, который извиняется не искренне, он делал это легко и без запинки.
— Новые донесения с границы с Курсаей.
Жрец Долабелла вскинул голову и спросил с таким видом, словно новости о грядущей войне касались только его лично, остальные же были здесь из пустого, праздного любопытства.
— Что сообщают? — спросил он.
Терранд взглянул на жреца с таким недоумением, будто этот вопрос ему задала цикада, случайно залетевшая внутрь.
Полудракон замер, словно споткнулся. Ему казалась нелепой сама мысль о том, чтобы отчитываться жрецу — вроде генерал и вошел-то в парадную залу только затем, чтобы предстать перед светлые очи Долабеллы и почтительно сообщать ему о событиях в стране.
Но и промолчать было бы неправильно, поэтому Терранд взглянул на Ортегиана.
Тот быстро пришел на помощь.
— В самом деле, друг мой, — произнес он, и своим мягким, порой едва слышным голосом тут же сгладил неловкость. — Нам всем здесь интересно, что сообщают ваши люди.
На самом деле, лазутчики подчинялись непосредственно Трибуну — как и соглядатаи, рыскающие по улицам городов в поисках шпионов. Однако Ортегиан великодушно подарил Терранду честь стать хозяином новостей.
— Послание из Ханрашского форпоста, — ответил полудракон. — Прислали только что, поэтому я и задержался.
— Это на прямой линии от нас до ущелья Мангориза, — пробормотал Трибун.
Он полузакрыл глаза, вызвав в памяти карту долины.
— Если курсаиты перейдут в наступление, их армия должна пройти через Ханраш.
— Да, сир.
— Хорошо…
Ортегиан перевел взгляд на военачальника.
— И что сообщают?
Долабелла был недоволен.
Трибун вел себя не так, как полагалось правителю. Он не проявил ни волнения, ни даже особого интереса к тому, что собирался сообщить Терранд. Тревожные новости из Ханрашского форпоста! Ведь это могло означать, что через пару колоколов вражеские войска атакуют один из приграничных городов.
Жрец не понимал, что беспокоиться не о чем. Будь новости и правда такими важными — Терранд сказал бы все с порога, не став извиняться за опоздание. Значит, речь идет о чем-то не очень срочном.
Но жрец не мог оценить таких тонкостей, и не умел делать из них правильных выводов, — отчасти оттого, что был в дворцовом окружении человеком новым, и еще не успел как следует изучить ни Терранда, ни Трибуна. Будучи правой рукой Гарквануса, он, однако, никогда не сопровождал его на подобные собрания — как и его нынешний помощник не пришел вместе с ним сегодня.
Долабелла хотел даже поторопить генерала, но делать этого не стал, поскольку тот вновь развернул пергамент.
— Странные существа появились на реке после рассвета, — произнес Терранд. — Черепахи с людскими лицами.
Крохотные пальцы Трибуна пробежали по его подбородку. Он всегда делал так, если напряженно думал о чем-то. Военачальник уже начал следующую фразу, но Ортегиан, вдруг быстро наклонившись вперед, спросил:
— Лица были у них вместо морд?
Терранд скрипнул зубами.
Он досадовал на себя за то, что не задал этого вопроса сам.
Наскоро пробежав глазами свиток еще раз, полудракон ответил:
— Лазутчик не сообщает. Надо ждать подробный отчет от командира форпоста.
— А это добрых четыре колокола, — пробормотал Трибун. — Досадно, досадно! Но что же, делать нечего, не ехать же нам самим в Ханраш. Продолжайте.
Долабелла поднял тонкую руку.
— Не понимаю, — произнес он сварливым голосом человека, который всю жизнь привык вещать людям высшую истину, сообщенную ему богами, — и вдруг столкнулся с тем, что не может разобраться в самых простых делах. — Где же еще может быть лицо у черепахи, если не на морде?
Ортегиан с раздражением обернулся.
Он простил Долабелле первую выходку — когда тот вмешался в его разговор с Террандом. Простил и забыл. Но жрец снова прервал разговор, и это уже выходило за всякие границы.
Трибун был очень терпелив и вежлив с теми, кто мог принести государству пользу, однако он не видел ни малейшей причины вести себя так с людьми, которые только мешали другим работать.
Чародей Гроциус кашлянул.
— На панцире, мой милый Долабелла, конечно же, на панцире, — отвечал он. — Если у речной черепахи человеческое лицо, в этом нет ничего необычного. Значит, одна из крестьянских девиц согрешила с духом воды. А им и делать-то нечего, кроме как кувыркаться с низшими демонами, — после того, как наш любезный Терранд увел в ополчение всех мужчин. Но когда глаза, рот и нос оказываются у твари на спине…
Он не закончил и лишь прицокнул языком.
— Это знак мощного колдовства, — сухо сказал Трибун. — Продолжайте, Терранд.
— Их сопровождали мертвецы, сир. Одни шли по воздуху. У других ноги были наполовину в воде.
— Тела или призраки?
— Трупы, сир. Наполовину разложившиеся. Лазутчик твердо уверен — у одного отвалилась кисть руки, и упала в воду. Поднялись брызги. От блазней такого не бывает.
— Тоже плохо, — заключил Ортегиан. — А черепахи, что, напали на форпост?
— Все к этому шло. Над крепостью подняли флаг и трубили к бою. Наш человек видел, как готовились к бою баллисты. Но твари так и не выбрались из воды.
— Вот как? — заинтересовался Трибун.
Ортегиан снова полузакрыл глаза.
— Барьер их остановил, сир. Оказалось, они были по другую его сторону. Река широкая, и солдаты сперва не поняли, что монстрам их не достать. Твари все еще плавали вдоль магической стены, когда лазутчик отправил это сообщение с ястребом. Очевидно, существа тоже не могут справиться с силой преграды, и, так же, как и мы, не видят ее.
— Значит, это не было подарком от курсантов, — заметил карла. — Те, верно, позаботились бы открыть дверь перед своим отрядом. Просто водные духи, потревоженные действием заклинания.
Могло показаться, что доклад окончен, однако Терранд все еще держал свиток раскрытым.
— Две черепахи хотели выбраться на другой берег, — молвил полудракон, чуть понизив голос.
— Да? — Ортегиан напрягся. Единственный во всей комнате, он понял, что сейчас последует самое важное.
— Они не смогли, господин. Барьер удержал их на середине реки.
Трибун поднялся с кресла и заскользил вдоль залы.
— Значит, существуют две стены, — пробормотал он. — Они образуют невидимый коридор вдоль реки. Хотел бы я знать, для чего курсантам это понадобилось…
— Я рад, что ты согласился сопровождать меня, Конан, — молвил Трибун. — Это древняя традиция Валлардии. Перед великой войной правитель должен предстать перед людьми вместе со знаменитым героем или святым… Ты станешь талисманом, символом удачи, которого ждет народ.
Высокая лестница вела их к вершине дворцовой башни.
Черные ступени вздрагивали под ногами идущих, вспыхивали раскаленным всполохом света, и волна алого сияния уходила в стороны, тая в высоких стенах.
— Еще раз хочу извиниться перед тобой за то, что не смог предложить пост военного советника, который ты, без всякого сомнения, заслуживаешь. Но Терранд не простил бы этого ни мне, ни тебе…
Почетный караул, обычно сопровождавший Трибуна, остался внизу. Даже самым доверенным воинам было запрещено приближаться к Цестерце. Честно говоря, Ортегиан был бы рад и вовсе избавиться от эскорта. Тогда, на приеме в честь иноземных гостей, он лишний раз доказал всем, что в состоянии владеть мечом не хуже, а то и лучше других воинов.