Глава 28
Сражение
Казалось, что Стагеллис, глава боевых магов, сотворен из сухих тонких прутьев, небрежно выломанных из куста, погибшего от зимних морозов. Длинная настороженная шея была чуть согнута в сторону Терранда, громовым голосом призывавшего ускорить наступление.
Во время военных действий воля главнокомандующего была законом. И лишь время их начала составляло исключение — только маги решали, когда опустить на войско магическое облако, позволяющее за миг преодолеть расстояние до врага и предстать перед ним.
Терранд, несмотря на возражения магов, решил выступить утром, уверенный, что они дрогнут перед его напором.
Но уже скрылось солнце, в войсках закипало раздражение, генерал бесновался, а «эта саранча», как про себя величал мага командующий, лишь твердила упрямо — еще не время.
И сейчас, слушая грозные перекаты собственной речи, Терранд внезапно понял, что маг даже не воспринимает его слова. И голову склонил не для того, чтобы лучше понять, а прислушиваясь к собственным размышлениям, стараясь, чтобы докучливое жужжание чужого голоса не помешало им.
Потрясенный столь явным пренебрежением, Терранд захлебнулся словами. Вглядевшись в серое, далекое лицо мага он вдруг, впервые в жизни, ощутил себя смиренным просителем, надоедливым и жалким.
В сумрачных глазах Стагеллиса что-то дрогнуло, как будто до него донесся неслышный сигнал. Он еще ничего не сказал, не обернулся, даже не изменил положения тела, но серые маги уже сгруппировались вокруг него.
Не глядя на Терранда, он коротко бросил.
— Пора!
И тот, забыв недавнее раздражение, махнул рукой трубачам, не спускавшим с него глаз. Пронзительная тревожная мелодия подняла лагерь с его временного отдыха, и боевые колонны привычно построились.
Старший маг вновь вознес короткую молитву богу войны Варгунту, и другие, вытянувшиеся длинной линией справа и слева от него, так что все войско оказалось перед глазами, одновременно вытянули руки вперед.
Между их пальцами, почти невидимый, заструился голубоватый туман. За сотую долю мгновения перед глазами пронеслись те картины курсантских бесчинств, которые они уже видели в, храме.
Они даже не заметили их, не пережили так явственно и полно, как случилось в присутствии Гроциуса, однако ощутили неожиданный прилив сил, желание немедленно встретиться с врагом.
Отступила усталость длинного дня бездействия, провалившегося в небытие, соединив утро и
Терранд выехал вперед, маги заняли свое место позади пеших солдат, под защитой конницы. Пропали рощи, окружающие стоянку, крутые горные склоны, поросшие лесом, виднеющиеся вдалеке, исчез чистый купол неба и сияющая луна.
Не было ни земли под ногами, ни звезд над головой, — лишь переливы нежных цветов струились вокруг, как будто они были заключены в створки морской раковины.
Несмотря на то, что воинов не раз предупреждали о том, с чем они встретятся при переходе в сжатом времени и пространстве, ополченцы — молодые парни, мальчишки с глухих ферм, крошечных деревушек — не могли не только представить себе этого, но и поверить в возможность преодолеть за мгновение многодневный переход.
Не отличались от них и юноши, набранные в городах. Да и сержанты не могли привыкнуть к подобному способу продвижения, каждый раз опасаясь, что навеки застрянут в мрачном переходе.
Раздался чей-то пронзительный визг, его подхватили другие крики, но еще не успели они смолкнуть, как армия оказалась перед столицей Курсайи.
Огромное поле расстилалось перед городом, окруженным каменными стенами, по верху которых проходила ограда из бревен, а еще выше — невидимая магическая стена, не дававшая использовать летающее воинство для проникновения в город.
Терранд невольно покосился вправо, туда, где вились горы и где сейчас должен был следовать отряд Сагурна. Только в том случае, если тот исполнит свою миссию, о которой не знал никто из идущих, они наверняка победят.
— Ты понял, почему не следовало выступать раньше? — прошелестел голос снизу.
Повернув голову, Терранд увидел запрокинутое лицо стоявшего возле коня Стагеллиса.
Полководец только кивнул головой, и маг тут же отошел на прежнее место. Терранду стало ясно, какое преимущество они получили, допустив отсрочку. Огромная чистая луна стояла в этот колокол так низко, что светила в спины валлардийцам, в то же время ярко освещая противника и его город.
Длинные тени ложились впереди войска Терранда, казавшееся противнику сплошной темной массой, в которой лишь изредка проблескивала сталь оружия или доспехов.
Луна не только скрывала армию, но и мешала курсаитам правильно определить расстояние среди длинных теней. Первый шквал пущенных ими дротиков не долетел до врага, бесполезно усеяв землю перед ними.
«Я и без шпионов знал, что ты не усидишь в городе, самоуверенный Данбилл», — подумал Терранд, представляя себе красивое надменное лицо полководца курсаитов.
Тот, верхом на прекрасном черном коне, стоял во главе своего войска, отличаясь от простого всадника лишь золотым гребнем шлема, усыпанным алмазами.
«Думаешь, что разгадал мои планы и победа рядом. Нет, баловень богов, сегодня они на моей стороне», — усмехнулся Терранд и показал капитанам ориентиры, за которые не должны выходить их люди, чтобы сохранить преимущество. Лунная богиня Эзерия этой ночью помогала валлардийцам.
Оба полководца почти отновременпо подняли мечи, давая знак к наступлению и битва началась.
Отряд Сагурна шел слишком быстро. Им пришлось остановиться, чтобы не нарушить оговоренное время встречи с проводником и не маячить вблизи города. Прячась за деревьями, они наблюдали битву, разворачивающуюся внизу, как будто находились на скамье амфитеатра.
Сагурн заметил:
— Однако Терранд вовремя рассчитал время появления. Смотрите, курсаиты ничего не видят, только тени да лунный свет, а сами превратились в отличные мишени.
В ответ раздался негромкий смешок Гроциуса.
— Терранд ли? Ему бы тараном идти вперед, сминая все на пути, отметая все, что при умелом подходе может помочь. Ты ценишь его слишком высоко. Уверен, Стагеллису пришлось вытерпеть немало нападок, прежде чем наступило нужное время.
Сагурн промолчал, а Дарий с искренней завистью заметил:
— И почему мы здесь? Прячемся за кустами, как лесные звери. Все будут хвастаться победой, кроме нас.
Сержант одернул его.
— Сам полководец дал нам поручение, назвав важным. Не завидуй другим, думай о своем деле, а награда тебя отыщет, если заслужишь.
Он говорил, почти не думая. Его занимало другое:
«Почему войска неприятеля столь малочисленны? Их должно быть гораздо больше, как бывало всегда в войнах с курсантами».
Но гут же подумал, что догадался — очевидно, значительная часть осталась за недоступными стенами города, ожидая удобного момента вступить в сражение.
Конница оставалась на месте, навстречу друг другу бежали легковооруженные пехотинцы. Сагурн почувствовал, как короткие волосы на затылке приподнимаются от невольного ужаса.
Курсаигы, поднимая свой боевой дух, били в обтянутые кожей полые цилиндры, обвешанные длинными медными погремушками, не звонкими, как колокольчики, а издающими протяжный, пронзительный вой.
Сами кожаные инструменты отвечали на удары звериным ревом, рокотом грома. Смесь этих звуков рождала ужас, желание спрятаться, лишала не только слабых, но и сильных внимания и стойкости, необходимых в бою.
«Помоги нам Варгунт, — прошептал побледневший Понтиан. — Если нам здесь так страшно, то что должны испытывать там, внизу?»
Но тут запели трубы магов, и гимн Валлардии, такой уместный в бою своей силой и грозной мощью заглушил рев странных инструментов, рассыпав его дикую мелодию на отдельные безобидные вскрики.
Наступавшие валлардийцы в какой-то миг дрогнули и бросились бежать.
— Проклятье! — заревел Сагурн, сжимая кулаки.
Воодушевленные курсаиты со страшным воем начали преследование, все дальше отрываясь от основного войска, не слыша в азарте погони трубы, призывающей отступить. Но было уже поздно — пеший отряд очутился посреди войска неприятеля, сомкнувшего фланги конницы и безжалостно истреблявшего попавшихся в ловушку.