Мое настроение мгновенно взлетает вверх, сердце наполняется радостью и благодарностью.
— Я же говорила! — Я улыбаюсь. — Я знала, что тебя возьмут. Ты гениальна, Лил, конечно, ты получила эту работу.
— И ты оказалась права. Я даже ни разу не видела Зейна. Я сомневалась, стоит ли работать в Windsor Hotels, но, похоже, все будет в порядке.
— Все будет отлично. Ты справишься, — уверяю я, но внутри все же чувствую укол разочарования.
Я знаю, что это не совсем так, но ощущение, будто я снова проиграла Зейну, не отпускает. Лили должна была работать со мной, а теперь она будет в Windsor Hotels, из всех мест — именно там.
— Не буду тебя задерживать, — говорит она. — У тебя сейчас встреча по сделке, да? Ты справишься, Селеста. Я в этом уверена.
— Надеюсь. Позвоню тебе после. У меня хорошее предчувствие.
Лили мурлычет что-то на прощание, ее радость передается и мне — пусть совсем чуть-чуть. Это нелепо, но я не могу избавиться от ощущения, что это несправедливо. Теперь Зейн получил одного из лучших дизайнеров, которых я знаю, и все из-за того, что мой дедушка был слишком упрям, чтобы принять Лили на работу. Он ждет, что я буду соперничать с Зейном, но при этом сам же мешает мне выигрывать.
Я тяжело вздыхаю, открываю дверцу машины и тут же замираю, когда вижу его.
Зейн.
Он лениво привалился к своей машине, припаркованной прямо напротив моей, и улыбается. Сердце сбивается с ритма, когда я замечаю, как небрежно он перекинул пиджак через руку, закатав рукава рубашки до локтей, открывая сильные предплечья. Я кусаю губу, заставляя себя оторвать взгляд и снова посмотреть ему в лицо, но внутри что-то предательски дрожит.
Меня бесит в нем абсолютно все. Но хуже всего то, что при всей своей отвратительной натуре он остается нечестно, невыносимо, чертовски красивым.
Он отрывается от машины и направляется ко мне, его шаги полны уверенности, взгляд не отрывается от моего. Быть объектом внимания Зейна Виндзора… Годами это было для меня самым худшим из возможных кошмаров. А теперь…
Теперь я не так уверена.
— Селеста, — протягивает он с той ленивой насмешкой, которая заставляет меня сжать пальцы в кулак. — Ты сегодня не бросаешься молниями при одном только виде меня, значит, уже получила хорошие новости?
Я поднимаю бровь и киваю.
— Не думала, что ты сдержишь слово.
Он тянется ко мне, и мое тело напрягается, когда его пальцы обхватывают мое запястье. Зейн усмехается, поднимая мою руку между нами, большим пальцем медленно поглаживая пульсирующую вену на моем запястье.
— Я дал обещание, не так ли? Что бы там ни говорили обо мне, но я не лжец.
Я ловлю его взгляд, и лицо вспыхивает жаром, когда он притягивает наши сцепленные руки к своей груди. Я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, и что-то горячее, гулкое прокатывается по мне волной, заставляя почти бессознательно податься ближе. Так же он смотрел на меня тогда. Той ночью среди роз, когда уложил меня на шелковые лепестки и шептал, что я его богиня.
Я поворачиваю запястье, и прежде чем осознаю, что делаю, мои пальцы скользят по его груди. Зейн опускает взгляд, его сердце стучит прямо под моей ладонью — в унисон с моим.
— Что на этот раз? — Его хватка на моем запястье крепчает.
Я смотрю на светло-фиолетовый лак на ногтях, едва сдерживая улыбку, и пытаюсь отнять руку, но он не отпускает.
— О, судя по твоему взгляду, это что-то стоящее. Давай, скажи.
Я прикусываю губу, в глазах вспыхивает азарт, пальцы сжимаются, цепляясь за тонкую ткань его рубашки. Он не дает мне отстраниться, и мои ногти врезаются в его грудь — так же, как тогда, в ту ночь пять лет назад.
Зейн прищуривается, его взгляд темнеет, а затем на долю секунды опускается к моим губам.
— Ты такой Будапешт… — шепчу я, стараясь сдержать улыбку.
Зейн смеется, и этот звук прокатывается по мне электрическим разрядом, оставляя после себя странное, пугающее удовольствие.
— Да? — Он делает шаг вперед, намеренно вторгаясь в мое пространство. Я не двигаюсь, и его тело касается моего, его лицо опускается ближе, чтобы я вынуждена была смотреть вверх. — Значит, этот цвет — для меня? Ты купила его, думая обо мне, Неземная? Ты носишь его ради меня?
Я приоткрываю губы, чтобы возразить, но… но мы оба знаем, что это будет ложь. Зейн вдыхает, его взгляд снова падает на мои губы.
— Я все еще у тебя в голове, да? — Он говорит это почти с тоской. — Я боялся, что за время твоего отсутствия ты оставила меня в прошлом. Что я для тебя — просто человек, который когда-то был рядом.
Этот проблеск уязвимости выбивает меня из колеи, и я невольно задерживаю дыхание. Я должна сделать шаг назад, должна разорвать этот порочный круг. Но я не могу.
— Хотела бы, — шепчу я, и это правда.
В его глазах что-то вспыхивает. Выражение лица смягчается.
— Поверишь ли ты мне, если я скажу, что не хочу больше быть для тебя занозой в заднице?
— Тогда скажи, Зейн, — голос дрожит. — Почему ты здесь? Это уже второй раз, когда я нахожу отличную инвестиционную возможность, а потом выясняется, что ты тоже участвуешь в торгах. Это не может быть совпадением. Ты шпионишь за мной? Пытаешься сорвать развитие Harrison Developments?
Он разжимает пальцы, освобождая мое запястье, и на его лице мелькает раздражение.
— Ты всегда будешь думать обо мне худшее, да?
Он делает шаг назад, и я, чувствуя себя внезапно опустошенной, обхватываю себя руками. Я не могу оспорить его слова. Я никогда раньше не видела в его глазах сожаление. И, глядя на него сейчас, я вдруг ловлю себя на мысли, что не знаю, каким он стал. Я столько раз напоминала себе, что я уже не та девочка, которая уехала, но почему мне так сложно поверить, что и он мог измениться?
Зейн вздыхает, достает телефон и показывает мне фото.
— Посмотри, — его голос мягче, чем прежде.
Я делаю шаг вперед, и мои глаза расширяются, когда я узнаю его родителей. На заднем плане снимка тот же самый отель, перед которым мы стоим.
— Моя мама обожала это место, — говорит он. — Мы часто останавливались здесь, даже несмотря на то, что он не принадлежал нашей сети. Моя бабушка пыталась его выкупить для нее, но тогда владельцы не были готовы продавать. Может, это глупо, но когда я узнал, что он наконец выставлен на продажу… Я просто захотел, чтобы это место стало нашим. Хотел исполнить ее желание, даже если она уже не сможет этого увидеть. Здесь слишком много воспоминаний, и мысль о том, что оно придет в упадок… Я не смог бы этого вынести.
— Прости. Я… я не знала.
— Ты вообще многого обо мне не знаешь, Селеста. В этом и проблема, не так ли? Ты знаешь только худшие мои стороны. Потому что только их я тебе и показывал.
Он отводит взгляд, качая головой, и на его лице застывает выражение обреченности.
— Я уйду из сделки, если это заставит тебя дать мне шанс.
Я смотрю на него, не в силах разгадать. Мужчина передо мной так не похож на того, что живет в моих воспоминаниях и я не могу понять, кто из них настоящий. Не может быть, чтобы он изменился настолько… Или может?