В его глазах столько искренности…
— В этом бизнесе достаточно места для нас обоих, — говорю я, и каждое слово идет от сердца. — Можешь забрать этот проект, Зейн.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как щеки заливает жар.
— Не то чтобы я смогла бы конкурировать с тобой, если бы ты действительно захотел его.
Его дрожащий смех заставляет меня снова посмотреть на него, и выражение в его глазах оставляет меня безмолвной.
— Ты смогла бы, — говорит он, и в его голосе нет ни капли сомнения. — Ты, наверное, единственная в этом мире, кто действительно может составить мне конкуренцию… и выйти победительницей.
Я улыбаюсь, странно довольная его словами.
— Тогда считай, что тебе повезло. В этот раз я не стану.
Я отступаю, в груди завязывается тугой узел, когда я думаю, как объяснить это деду. Мне придется сказать полуправду: что Виндзоры слишком переоценили отель, и если мы попробуем их перебить, это обернется огромными убытками.
Я замираю, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Вспоминаю последние недели. Вспоминаю каждое дедово замечание, каждую его колкую фразу. В прошлый раз его гнев казался мне несправедливым, но теперь? Теперь я сама ухожу, зная, какие последствия меня ждут. Но мне плевать.
Потому что в эту секунду, под этим взглядом… Я действительно чувствую себя богиней, которой Зейн всегда меня считал.
Глава 9
Зейн
Мой взгляд задерживается на планах реставрации нового объекта Bellevue, но впервые с тех пор, как я забрал этот бизнес у бабушки, я не чувствую вкуса победы.
Я тяжело вздыхаю, пробегая глазами по распределению бюджета, но мысли снова и снова возвращаются к Селесте. Я думал, что годы, которые мы провели вдали, потушат этот огонь, что я носил в себе еще с подростковых лет. Черт, я даже, наверное, молился, чтобы при встрече с ней не почувствовать ровным счетом ничего, чтобы понять, что все, что между нами было, — просто дурацкая юношеская влюбленность. Но, мать твою, как же я ошибался.
Ее возвращение разорвало все плотины, которые я воздвигал годами, заставив чувства хлынуть с удвоенной силой, пробуждая во мне жадность, которой не было даже тогда, когда мы были моложе.
Долгие годы наше соперничество граничило с чем-то почти ядовитым, и чем дальше, тем больше я заходил в этом противостоянии, потому что мы оба упрямо отказывались уступать друг другу. Но когда, скажи на милость, я начал замечать, как бешено колотится сердце, когда ее глаза вспыхивают азартом победы? Когда переступил ту черту, после которой не мог не видеть ее в любой толпе? И в какой момент ее смех впервые выбил почву у меня из-под ног?
Все эти чувства росли вместе с нами, не ослабевая, а лишь набирая силу. Мне понадобились годы, чтобы осознать, что моя одержимость ею давно переступила грань простого соперничества. Намного раньше той ночи, когда я уложил ее под себя в обсерватории матери.
Как мне теперь заслужить еще один шанс с ней — после всего, что я ей устроил? Да и имею ли я на это право? Женщина, подобная ей, слишком хороша для такого ублюдка, как я… но, черт возьми, одна только мысль о том, что она может быть с кем-то другим, сводит меня с ума.
Ее взгляд, когда мы столкнулись в шале Кьяра, ясно дал понять — ничто не сотрет след, который я оставил в ее жизни. Но, с другой стороны… она же ушла с того проекта. Ради меня. В прошлом Селеста ни за что не сделала бы мне одолжение, как бы я ни упрашивал и ни пытался достучаться до ее разума. Это ведь должно что-то значить, верно?
— Мистер Виндзор? — раздается голос секретаря.
Я поднимаю глаза и вижу, как Майк, смущенно улыбаясь, смотрит на меня, очевидно, уже давно пытаясь привлечь мое внимание.
— Извини, Майк, — пробормотал я, с трудом удерживаясь, чтобы не поморщиться при виде его сегодняшнего наряда. Фиолетовый костюм… Серьезно? Я не знаю, делает он это специально или нет, но где-то год назад он полностью сменил гардероб, избавившись от всех приличных вещей и заменив их на что-то, что, кажется, существует только с одной целью — бесить меня. Убежден, он получает искреннее удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь это стерпеть.
Майк качает головой, входя в кабинет с кипой документов в руках.
— Странно, — замечает он. — Ты стал частенько зависать в своих мыслях. За четыре года работы с тобой я не видел такого ни разу. И, что любопытно, это началось ровно в тот момент, когда Селеста Харрисон заняла место наследницы компании своего деда. Беспокоишься, что наш самый грозный конкурент обойдет нас теперь, когда к ним присоединился такой гениальный ум?
Я предупреждающе щурюсь, но он только смеется. Вряд ли в сети Windsor Hotels найдется хоть кто-то, кто не боится меня… кроме Майка. Его когда-то назначила моя бабушка, но со временем я привык к нему и даже начал считать другом — к тому же, он чертовски ценный сотрудник.
— Я совершенно не беспокоюсь. С ней во главе они нас обойдут. Это просто вопрос времени.
Впервые с момента знакомства я вижу, как Майк теряет самообладание. Мне даже приходится прикусить язык, чтобы не усмехнуться, глядя, как его глаза округляются, а губы размыкаются в немом возмущении. Четыре секунды — именно столько ему понадобилось, чтобы вцепиться в свой уродливый розовый галстук в горошек, переварить услышанное и взять себя в руки. Он прочищает горло и, напуская на лицо подозрительно спокойное выражение, протягивает мне документы.
— Надеюсь, этого не случится, — говорит он с таким тоном, будто я лично его оскорбил. — Это список команды, которую я отобрал для проекта Bellevue.
Я бегло просматриваю имена и замираю.
— Среди новых сотрудников есть девушка по имени Лили. Добавь ее в команду.
— Лили? — переспросил Майк, вскидывая брови. — А, Лилиана? Новая дизайнер? Она чертовски талантлива, и я, к слову, рассматривал ее кандидатуру, но решил, что ты не позволишь, ведь у нее нет опыта работы. Кстати, удивлен, что ты вообще запомнил ее имя.
— Опыт можно получить только одним способом, — я пожимаю плечами. — А этот проект не настолько крупный, чтобы новичок в нем утонул.
Лили, к слову, уже показала себя отлично. К тому же, она смешная. Каждый раз, когда я с ней разговариваю, в ней что-то напоминает мне Селесту. Досадно осознавать, что мы все могли бы быть друзьями, если бы я не позволил вражде между Харрисонами и Виндзорами взять верх.
— Остальное одобрено, — заключаю я, закончив просматривать бумаги.
Майк кивает, выравнивает документы на моем столе и бросает на меня любопытный взгляд, прежде чем выйти. Дверь закрывается за ним, и я какое-то время колеблюсь, прежде чем потянуться за телефоном.
Я: Чисто из любопытства, как считаешь, хорошее поведение должно вознаграждаться?