Она касается моего лица, и в ее глазах я вижу все, что мне нужно знать.
— У нас получится, — обещает она.
Я продвигаюсь еще глубже, и ее губы приоткрываются, мышцы сжимаются вокруг меня, будто это для нее слишком.
— Ты так хорошо принимаешь меня, моя богиня, — шепчу я, ободряя ее. — Твоя киска словно создана для меня, не так ли?
Она кивает.
— Только для тебя, — повторяет едва слышно, и, черт, если она будет так на меня смотреть, я кончу прямо сейчас.
Я сжимаю ее бедра, удерживая ее, и вбиваюсь в нее до конца, вырывая самый сладкий стон.
— О, Боже, Зейн, — шепчет она, обвивая меня ногами.
Мое имя на ее губах — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Мне его никогда не будет достаточно.
— Моя, — рычу я, отступая наполовину, чтобы тут же вновь войти в нее резко и жадно, теряя последние остатки контроля.
Наконец-то. Черт возьми, наконец-то, она моя.
Глава 19
Селеста
— Ты уже третий раз несешь меня на руках, — шепчу я, зарываясь носом в шею Зейна, жаждая еще большего.
Я думала, что мои воспоминания играют со мной злую шутку, что я сама себе придумала этот его взгляд в ту ночь на выпускном. Но нет. Вот он, смотрит на меня так же, как тогда, — и сердце бешено колотится в груди.
— Вообще-то, в четвертый, — его голос звучит тихо, почти неслышно, но я так близко, что не могу его не уловить.
Я чуть отстраняюсь, вскидываю на него удивленный взгляд.
— В четвертый?
Зейн кивает, усмехаясь.
— Помнишь, ты упала в обморок на уроке химии? Нам тогда было лет пятнадцать. Не думаю, что когда-либо перепрыгивал через парту быстрее. Поймал тебя, пока ты не рухнула на пол, и отнес в медпункт.
— Что?!
В голове пустота. Я этого вообще не помню. Последнее, что всплывает в памяти, что я открываю глаза, а родители нависают надо мной, смертельно перепуганные. Они никогда мне об этом не говорили. И он — тоже.
— Я тогда рухнула, потому что больше суток не ела… но, кстати, я так и не видела нашего химика после этого. Ты не имеешь к этому отношения, Зейн?
Он напрягается, взгляд темнеет.
— Насколько помню, ты спросила его, можно ли тебе съесть хотя бы пару кусочков батончика, а он сказал «нет».
Это не ответ, и он это прекрасно понимает.
— Как долго? — мой голос срывается, но мне даже не нужно заканчивать вопрос. Он знает, о чем я.
Зейн отводит взгляд, аккуратно укладывая меня на смятые простыни. В комнате почти ничего нет, кроме голого матраса, на который он тут же опускается рядом. Он вздыхает, натягивает на нас обоих одеяло, затем разворачивается ко мне, опираясь на локоть.
В этом есть что-то невыносимо сексуальное — видеть Зейна Виндзора голым в моей постели, простыни спущены достаточно низко, чтобы обнажить его рельефный торс. Но еще больше возбуждает осознание, что он принадлежит мне.
— Я не помню себя без тебя, Селеста. В детстве ты была моей соперницей, моим врагом, тем, с кем мне запрещали дружить, кому велели не доверять. Но все эти предупреждения только подогревали мой интерес. Чем больше я узнавал о тебе, тем сильнее меня тянуло. Ты была одной из немногих, кто мог тягаться со мной и побеждать чаще, чем следовало бы. И что еще важнее, ты никогда не пыталась мне угодить. Тебя не впечатляла моя фамилия, наоборот, ты ее ненавидела. А значит, ты видела меня настоящим. Ты не боялась, не заискивала. Все вокруг знали меня таким, каким я «должен быть». Кроме тебя. — Он вздыхает, мягко убирает мои кудри с лица. — Я не знаю, когда наше соперничество стало таким жестоким, когда из противостояния родилось нечто большее… Я просто помню, что в шестнадцать осознал: я чувствую к тебе нечто совершенно иное. Но к тому моменту все уже было решено. Я наговорил и наделал слишком много дерьма, дал тебе тысячи поводов меня ненавидеть. А когда пытался что-то исправить, все лишь становилось хуже, ты не так понимала мои поступки. А потом ты уехала… Черт, я так по тебе скучал. Но в глубине души я надеялся, что это будет наш шанс начать с нуля. Я мечтал, что мы снова встретимся, оставим прошлое позади. Что ты посмотришь на меня — и хотя бы раз в твоих глазах не будет ненависти.
Я тянусь к нему, кончиками пальцев скользя по виску, затем вниз, по линии челюсти. Он прикрывает глаза, легко наклоняет голову, позволяя моему прикосновению вести его.
— А что ты видишь в моих глазах сейчас? — шепчу я.
Его ресницы вздрагивают, а губы трогает медленная, опасно сексуальная ухмылка.
— То, что дает мне надежду, Неземная моя.
Он притягивает меня к себе, и я поддаюсь без сопротивления, пораженная тем, насколько естественно мы сплетаемся, насколько правильно это ощущается.
— Зейн, — выдыхаю я, сердце тяжелеет. — Нам… нам нужно поговорить.
— Знаю, — он погружает пальцы в мои волосы, удерживая меня рядом. — Но прежде… позволь мне еще немного тебя. До того, как нам придется сказать то, что будет нелегко для обоих.
Я провожу носом вдоль его горла, и он довольно вздыхает, когда мои губы едва касаются кожи.
— Моя, — шепчет он, а затем целует меня медленно, прожигая, заставляя тело вспыхнуть снова.
Он стонет, переворачивая меня на спину, устраиваясь между моих ног. Его член напрягается, твердеет быстрее, чем я успеваю осознать. Я едва дышу, когда он приподнимается на предплечьях, а затем прижимается ко мне, проводя головкой по моему клитору — совсем немного, дразня, но достаточно, чтобы из моего горла сорвался тихий всхлип. Он чувствует, насколько я безумно хочу его, и его улыбка говорит, что ему это чертовски нравится.
— Скажи мне, что у нас все получится, вопреки всему, — просит он, голос низкий, почти умоляющий.
Я провожу пальцами по его волосам, заглядываю в глаза, полные надежды… и не уверена.
— Это самая безрассудная вещь, которую я когда-либо делала, Зейн. Все говорит о том, что это закончится слезами. Наши семьи никогда этого не примут. Мы стоим по разные стороны баррикад, управляем конкурирующими компаниями, а значит, это рано или поздно создаст напряжение между нами. И еще есть наше прошлое. Я боюсь, что какая-то часть меня хочет тебя только потому, что это дает мне власть… Власть над тобой, над тем, как сильно ты меня жаждешь. Это лечит ту девочку, которую ты годами разрушал. Но разве этого достаточно? Это не фундамент для чего-то прочного. Я знаю, что должна уйти… но я просто… не могу. И не понимаю, почему.
Зейн медленно двигает бедрами, и я кусаю губу, пытаясь сдержать стон. Я не сомневаюсь, что он делает это нарочно — напоминает мне, насколько мы идеальны вместе. И это срабатывает.
— Неземная моя, я благодарен уже за то, что у меня есть хоть какой-то шанс быть с тобой. Даже если ты позволяешь мне находиться рядом лишь потому, что это делает тебя сильнее. Никто не должен знать, моя сладкая богиня. Это может быть только наше. Если ты этого хочешь… — Он замирает, темные глаза скользят по моему лицу, цепляясь за каждую эмоцию. — Я буду тем, кем ты хочешь меня видеть, Селеста. Лишь бы ты позволила мне принадлежать тебе.