— Чаю? — спрашивает она, поднимая термос.
Я киваю, не зная, что еще сказать. Что она вообще здесь делает? Что-то в ее взгляде заставляет меня нервничать. Иногда она делает это — заставляет меня чувствовать себя пешкой в какой-то сложной игре, правила которой мне неизвестны.
Она протягивает мне тонкую фарфоровую чашку, на ней сверкает золотой герб Виндзоров.
— Зейн, — ее голос становится серьезным. Вся моя сущность напрягается, спина покрывается ледяной дрожью. Я не люблю, когда она так говорит. — Я хочу, чтобы ты прекратил атаковать Harrison Developments. Я позволила тебе делать это на протяжении многих лет, потому что не питаю симпатии к Эду Харрисону и думала, что это станет для тебя своеобразной терапией. Но теперь я начинаю сомневаться.
— Не прекращу, — мой голос звучит жестко, почти рывком.
Я даже не думал, что она в курсе моих действий, но, черт возьми, должен был догадаться. Она многое предпочитает не замечать, но почти ничего не пропускает.
Бабушка улыбается мягко. Обманчиво.
— Это прозвучало, как будто я спрашиваю? Я не спрашиваю, Зейн.
Я смотрю на нее, пытаясь раскусить, что у нее на уме. Безуспешно.
— Почему? — голос выходит резче, чем я рассчитывал. Я слишком близко к краю.
Она усмехается, и на мгновение в ее глазах вспыхивает знакомый огонек. Такой же, как у Сиерры.
— Потому что мы с Эдом пришли к соглашению.
Холодок пробегает по спине.
— Что?
Она протягивает руку, легким касанием поглаживает мою ладонь.
— Зейн, твоя злость — это лишь маска. Тонкая пелена, за которой скрывается боль. Пора сделать шаг вперед. Пора оставить прошлое позади.
Оставить? Как Селеста думает оставить меня ради Клиффа? Вот к чему все идет? Эд Харрисон проглотил свою гордость и пришел умолять ее за свою внучку? Это… подарок к свадьбе?
— Что он тебе предложил? — я почти рычу, злость прорывается наружу.
Бабушка спокойно делает глоток чая, выдерживая театральную паузу, а ее взгляд лениво скользит по моему лицу.
— Он предложил вернуть мне кое-что ценное. То, что я потеряла.
Я сжимаю чашку так сильно, что фарфор может треснуть.
— И что же он смог предложить такого ценного, что ты заключила сделку с самим дьяволом?
Она улыбается. Но ее глаза остаются холодными.
— Тебя.
Глава 41
Зейн
Мои пальцы сжимаются вокруг телефона, пока я читаю очередной заголовок в «The Herald», и внутри все переворачивается от отвращения. Свадьба века — так они озаглавили статью о свадебных планах Селесты.
К счастью, нам удалось убрать любые новости о ней из всех медиа, в которых у Windsor Media есть доля. Но «The Herald» — это совсем другая история. Их невозможно заставить замолчать. Каждая попытка выкупить издание проваливалась, и, похоже, им доставляет особое удовольствие писать о предстоящей свадьбе Селесты. Чертова падаль. Неделя за неделей они публикуют новую грязь, и, как последний идиот, я продолжаю читать эту помойку.
Я тяжело выдыхаю, заходя в дом бабушки на наш еженедельный ужин, но тревога внутри не утихает. С тех пор как она пару недель назад попросила меня оставить в покое Харрисонов, я весь на нервах. Я ненавижу не знать, что у нее на уме, что она затевает. В последнее время она слишком тиха, а это никогда не сулило нам ничего хорошего.
Когда я вхожу в столовую, там уже шумно. Бросаю взгляд по сторонам: Арес с Рейвен, Лука с Вэл, Дион с Фэй. Все три пары выглядят чертовски счастливыми. Обычно мне нравится видеть радость на их лицах, но сегодня... Сегодня это лишь напоминает мне обо всем, что я потерял.
— Ты в порядке? — спрашивает Сиерра, подходя вместе с Лексом. Я киваю. Она касанием ладони проводит по моей руке, а потом садится и тут же перетягивает внимание Рейвен от Ареса, за что тут же получает его фирменный недовольный взгляд.
— Серьезно, ты в порядке? — повторяет Лекс, усаживаясь рядом. — Я видел статьи. «The Herald» копают, как бешеные. Они публикуют каждую деталь о Селесте, даже о том, в каком платье, по их мнению, она пойдет к алтарю. Это просто бред. Удивительно, что они так и не узнали о вас двоих.
Я машинально киваю. Тогда «The Herald» не были тем, чем стали сейчас. Тогда у них не было таких ресурсов, чтобы следить за нами.
На мгновение мне становится по-настоящему мерзко: представляю, какое лицо будет у Клифтонa, если он узнает, что я был первым мужчиной Селесты.
— Мне плевать на нее и на всю эту свадьбу, — бросаю в ответ, хотя лично саботировал все, о чем писали «The Herald», вплоть до места проведения торжества. Они собирались пожениться в одном из отелей Emerson, но я устроил так, что здание закрыли из-за нарушения строительных норм, которых, возможно, вообще не существует. Им понадобится время, чтобы уладить всю бумажную волокиту. Достаточно, чтобы им пришлось переносить свадьбу.
Чем ближе эта дата, тем сильнее меня трясет. Я был уверен, что она поймет мой намек. Но нет. Она идет напролом. Заставляет меня действовать. Видимо, она думает, что я все еще тот, кого она оставила. Тот, у кого была слабость к ней.
Но скоро она узнает, что я не шутил, когда сказал, что уничтожу ее, если она снова появится в моей жизни.
— Дети! — раздается звонкий голос бабушки. Она входит в комнату, щеки румяные, будто бежала сюда. Хмурюсь, когда она хватает пустой бокал и ложку со стола. — Дети! — повторяет она, стуча ложкой по стеклу, пока все не замолкают.
— Я понимаю, что это не наша официальная гостиная, и вы знаете, что я предпочитаю семейные ужины без драмы. Но у меня есть объявление, которое не терпит отлагательств.
Ее взгляд скользит по Аресу, Луке, Диону… пока не останавливается на мне.
Блять.
Она не может быть серьезной. Только не это.
— Зейн, — произносит она, и у меня все внутри обрывается. — Дион уже какое-то время женат и счастлив в браке. Пора и тебе последовать примеру Ареса, Луки и Диона
Я смотрю на нее, не веря своим ушам. Я знал, что мое время придет, но… я думал, у меня будет больше времени. Я не готов. И, возможно, никогда не буду. Брак — это не то, во что я готов ввязываться ради игры. Если меня чему-то и научили мои родители, так это тому, что брак — священен.
Как я могу посвятить себя жене, если не могу прожить и дня, не думая о том, как уничтожить Селесту Харрисон? Если я женюсь, я хочу, чтобы эта женщина была единственной, к кому у меня есть хоть какие-то сильные чувства.
Бабушка улыбается. Я молча подношу бокал к губам, осушаю его до дна и с глухим стуком ставлю обратно на стол. Смиряюсь. Может, это и правда то, что наконец заставит меня отпустить ненависть, которая пожирает меня каждую секунду. Может, пришло время двигаться дальше.
— Серьезно, бабушка? Мне плевать, на ком ты хочешь меня женить. — лгу я, понимая, что выбора нет. — Делай, что хочешь.
Бабушка довольно кивает и ухмыляется.