Клара обогнула римскую цифру III и направилась прямо к пламени с наковальней.
Фокс вздохнул, выпуская один из своих страхов из воспоминаний.
— Когда маленький мальчик подчинялся приказам, ему позволяли работать в кузнице. Он любил жар и яркость огня, и его навыки улучшались. Он ушел с головой в превращение кусков металла в оружие уничтожения — это было его счастливое место. Несмотря на ежедневные труды и ужасные задачи, что ему давали, мальчик никогда не забывал, кем он был на самом деле, и всегда помнил правду. Они разрушали его снова и снова, но в своем сердце он знал, что он не тот, кем они сказали ему быть. Это было до того, пока фея-крестная не подарила ему потерю зрения, так что он был в состоянии обрести свободу.
Что? Фокс был слепой?
Клара прошептала:
— Последнее тату лисы. Это ты?
Фокс улыбнулся.
— Да, когда маленький мальчик закончил, ему сказали выбрать кодовое имя. Иногда он будет носить его с честью за свои достижения. Ему нравилось думать, что он умный достаточно, чтобы выиграть в конце — хитрый и коварный, как маленький рыжий лис. Это напоминало маленькому мальчику о рыжих волосах его мамы и густых усах отца.
Клара наклонилась назад в ожидании окончания истории.
— В момент, когда маленький мальчик был свободен, он дал новое обещание. Никогда снова не убивать, и что он найдет способ справиться с промывкой мозгов и искупит свои грехи. Но этого не случилось, пока маленькая девочка с длинными темными волосами не вошла в его жизнь, и он, наконец, смог поверить, что сможет сдержать свое обещание. — Фокс посмотрел через плечо, его серые глаза уставились в мои. — Теперь жизнь стала хорошей для маленького мальчика, и он, наконец, начал оставлять прошлое позади. Каждый день он стремится к прощению, изучает незнакомые эмоции. У него есть кое-что, за что можно бороться.
— Что это? — прошептала Клара. Ее лицо осветилось огнем.
Фокс развернулся, спрятав свою спину от рассмотрения. Его губы изогнулись в мягкой улыбке, вызвав рой бабочек в моем животе.
— Семья.
Я не думала, что способна чувствовать себя так ужасно и так надеяться в одно и то же время. Он не украл Клару у меня. Он украл мое сердце. Я хотела бросить к нему на руки и сказать, что сделаю все, чтобы воплотить его мечты в жизнь.
Затем мое сердце пропустило удар. Что будет, когда я расскажу ему о Кларе?
От этой мысли хотелось убежать и никогда не возвращаться.
Фокс внезапно встал и направился к столу под ярким галогеном. Он спрятал что-то под руку и вернулся. Положив подарок, завернутый в грязную тряпку, у ног Клары, он сорвал материал. На полу лежала жирная, покрытая шерстью, идеально сделанная из металла овца, которую я когда-либо видела.
Мое сердце треснуло, раскололось, разрушилось в груди. И я без сомнения знала, что буду любить Роан до последнего вздоха.
Глаза Клары расширись, а рот растянулся в огромной улыбке.
— Моя овечка!
Фокс кивнул.
— Твоя овечка.
Ночью, после тяжелого дневного размышления об истории Фокса, я уложила Клару в кровать. Крепко ее обняв, я вдохнула ее свежий яблочный аромат, молясь всей душой, несмотря на прогнозы врачей, чтобы она выжила. Чтобы она не покинула меня.
Выслушав историю Фокса, я хотела рассказать ему свою. Я хотела быть честной и открытой, но в то же время не хотела. У меня не было счастливого конца, чтобы предложить ему. Я не хотела разбивать сердце маленького мальчика и убивать его так скоро, после того как он только нашел путь к свободе.
Клара тихо закашляла, привлекая мое внимание. В ее красивых глазах отражался прикроватный свет.
— Что-то не так со мной. Не так ли, мамочка? — ее высокий, лиричный голос был хриплым, почти как будто она не хотела говорить это громко.
Мой мир почти остановился, но вместо того, чтобы плакать и проклинать жизнь за такую несправедливость, я сделала невозмутимый вид и спрятала слезы. Сила, которой я не знала, наполнила мои конечности, сохраняя мой голос спокойным.