Я фыркнул:
— Никогда. — Двинувшись вперед, я отбросил свое оружие и набросился на него. Мы перекатывались и боролись, рыча и кряхтя. Он дважды ударил своим ножом, отчего тепло разливалось на моем боку. Я не чувствовал боль. Я не признавал ничего, кроме объекта убийства.
— Жаль, что у тебя больше нет семьи, Фокс. Мы бы заставили их заплатить за твое неподчинение. — Он ударил меня в челюсть, когда мы перекатывались. Он одержал верх и ударил меня скулой об пол. Шепча в мое ухо, сказал: — Ты всегда был маленькой сучкой, Фокс. Может, я должен трахнуть тебя и напомнить тебе твое место.
Он шлепнул меня по заднице, и мой разум натянулся до предела.
Я потерял контроль.
Я ненавидел этого человека. Ненавидел. Чертовски ненавидел.
«Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь».
В момент, когда встал выбор между забрать жизнь и мучить душу свободную от мертвого тела, я переключился из человека в машину. Я не хотел убивать его быстро. Я хотел заставить его заплатить. Заплатить за все, что он сделал мне, моим близким и бесчисленному количеству других жертв.
Он, черт побери, заплатит за свое беззаконие, и затем будет гореть в аду.
Мой разум отключился.
И я погряз в беспощадной мести.
Я наблюдал за ней.
С моего места в тени я наблюдал за женщиной, которую хотел больше, чем что-либо в жизни.
Я не хотел преследовать ее. Следовать за ней втайне и быть свидетелем ее личного горя, но не мог подойти к ней. Раз за разом я пытался передвигать ногами и подойти к ней, но я не доверял себе. Я хотел стереть ее слезы и поддержать ее. Хотел раскачивать и утешать ее, но хоть я и нашел надежду, но не нашел исцеление.
Моя челюсть была стиснута, а сердце забилось быстрее. Злость и раздражение были заменены льдистостью условного рефлекса. После того как закончил со своим куратором и с резней три дня назад, я принял душ, переоделся и перевязал раны. Я сел на самолет и вернулся с мороза на солнце, надеясь, что все было кончено.
Как бы я не пытался вспомнить ту ночь, возвращались лишь фрагменты. Я не мог вспомнить деталей того, что случилось. Я помнил, как перешагивал через части тела и широко открыл дверь, чтобы местные мусорщики могли убрать тот беспорядок. Я помнил красные каскады крови, которые стекали по мне и смывались вместе с водой. Какая-то часть моей, но больше всего моего куратора. Я помнил запах страха от человека, который жестоко обращался со мной большую часть жизни. Я помнил его крики и блаженное облегчение, которое испытал, когда повиновение моего прошлого медленно развязало свой узел вокруг меня.
Мой условный рефлекс ослаб в момент, когда он умер. Это было похоже на то, будто приказы в моей голове превратились из метели в мелкий падающий снег, предоставляя временную передышку от агонии льда.
Я хотел радоваться своей новообретенной свободе, но оплакивал, потому что вместо того, чтобы быть полностью свободным, я был свободен частично. Личность Призрака не ушла полностью. И я горевал из-за всего, что потеряю из-за этого.
Я никогда не стану нормальным. Я никогда не смогу полностью расслабиться и спокойно спать рядом с Хейзел. Я всегда буду контролировать свои мысли и действия.
Я был чертовски истощен, и в ближайшем будущем не было никакой передышки.
Прячась за солнцезащитными очками в кафе через дорогу, я наблюдал, как Хейзел и Клу исчезли в секонд-хенде. Я ненавидел терять ее из своей зоны видимости.
Три ночи и два дня я следовал за ней. Я спал снаружи ее квартиры в своей машине. У меня было бесчисленное количество разговоров с ней в моей голове. Я представлял, как подхожу к ней и извиняюсь. Но каждый сценарий не был хорош, и моя уверенность покидала меня.
Как я мог извиниться за свой уход, когда ее дочь умерла? Как я мог просить прощения за то, что я человек, который никогда не сможет поддержать ее?
Поэтому я оставался в тени и наблюдал, как протекает ее жизнь. Она едва покидала квартиру, и это давало мне уйму времени, чтобы разобраться в том, как кое-что сделать — не для Хейзел, а для Клары.
Я использовал ее любовь к лошадям, как вдохновение для ее последнего упокоения, и я позвонил одному человеку, который я знал, выполнит мой план безупречно.
Когда Клу ответила на звонок, я почти сломался и попросил поговорить с Зел, чтобы прошептать соболезнования и сказать, как себя чувствую, но остался сфокусированным на плане. Клу приняла мое предложение, она вытащила Зел из дома, чтобы подготовиться.