Я не могла сказать ему. Я не могла позволить ему быть рядом с его ребенком, так как я никогда не смогу доверять ему. Мое сердце билось о мои ребра в ужасе. «Я ношу твоего ребенка, но не могу сказать тебе, потому что не доверяю, что ты не убьешь его».
Его лицо исказилось, потемнев от гнева.
— Я не могу жить без тебя, dobycha.
Мои глаза распахнулись шире.
— Не называй меня так. Я не твоя добыча. Я, черт побери, с тобой на равных и… — Я не знала, что еще сказать. Я повела плечами и пробормотала: — Даже если бы я захотела, — провела рукой по лицу, мне было так тяжело, я устала. — Ты разрушил меня Фокс, и сейчас я хочу, чтобы ты отпустил меня.
Как любовь могла быть такой неправильной?
Как могло это все быть зря?
Снова подняв голову, я закрылась в себе. Мне нужно было уйти от него, чтобы я могла вернуться к оплакиванию Клары.
— Оставь меня в покое, пожалуйста. Я не хочу обсуждать это. Сегодня день не для нас. Он для Клары. И у тебя нет уважения к ее памяти, раз ты заставляешь меня ругаться с тобой.
Фокс обнажил зубы, его руки сильнее вцепились в мои плечи. Я задрожала, когда еще одна волна напряжения и энергии зажгли меня изнутри.
— Уважения? Ты думаешь, что у меня нет уважения? У меня так много уважения к тебе, что это пугает меня. У тебя есть власть надо мной, о которой ты даже не знаешь. И сегодня идеальный день, чтобы положить конец недоразумениям, потому что Клара не хотела бы, чтобы мы ругались. Она бы хотела, чтобы мы были счастливы.
— Не смей использовать Клару против меня! — яростные слезы навернулись на моих глазах. Я не могла поверить в эту наглость.
Он покачал головой. Его большие пальцы потирали мои плечи, каждое прикосновение было как маленькая бомба, разрывающая мое сердце, так как напоминало мне, что он был слишком уникальным и особенным, чтобы разрушать.
Фокс прижал свое лицо к моему, не оставляя мне выбора, кроме как смотреть в душевную боль глубоко внутри него.
— Я никогда не буду в состоянии описать, как сильно я любил твою дочь, и как сильно она исцелила меня. Я никогда не буду в состоянии показать глубину моей ненависти к себе за то, что оставил тебя, когда ты нуждалась во мне больше всего. У меня никогда не будет достаточно слов, чтобы умолять тебя простить меня и быть достойным прощения. Но я нуждаюсь в тебе, Хейзел. Я думал, что могу уйти и отпустить тебя, но не могу. Я так чертовски сильно нуждаюсь в тебе. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Ты заставляешь мое гребаное сердце биться как в первый раз, и я не собираюсь отказываться от этого. Не важно, как ты борешься со мной, я не остановлюсь. Каждый день я буду пытаться снова и снова. Каждый час я буду прикасаться к тебе, просто, чтобы доказать, что я хочу быть всем, в чем ты нуждаешься и заслуживаешь. Ты никогда не освободишься от меня, потому что я не могу провести и дня без тебя в моей гребаной жизни.
Я хотела.
Я желала.
Я хотела схватиться за него и позволить унести меня.
«Он убьет твоего нерожденного ребенка. Он убежал, когда Клара умерла. Ты не можешь сделать это».
Все мое тело вибрировало, я не могла контролировать себя. Запутавшись, я прошипела:
— Ты использовал нас. Ты купил меня и влюбился в Клару, но это все, только чтобы исцелить себя. Это все было для тебя. Черт побери, для тебя. Только ты, ты, ты. Все твои разговоры, что никогда не отпустишь меня. Все твои обещания, что ты можешь быть достойным. Это все еще о тебе! Что насчет меня и Клары — о том, что было нужно нам? Я отдала тебе все, включая мою дочь, и что это сделало со мной?
Я вырвалась из его хватки и ткнула пальцем ему в лицо.
— Я расскажу тебе, что это сделало со мной. Это показало мне, что мне лучше быть самой по себе. У тебя нет выбора в этом вопросе. Я не позволю тебе прикасаться ко мне или преследовать меня, или надеяться на второй шанс. Все кончено!
Образ маленького мальчика снова возник передо мной. Я чувствовала нутром, что вынашиваю сына. Его сына. Сына, которого я буду растить одна. Сына, которого он не будет знать, потому что он слишком непостоянный, слишком трахнутый на голову, чтобы доверять ему.
— С тобой не безопасно. Я больше не собираюсь подвергать себя риску. Я покончила с этим, Фокс. Ты должен забыть меня.
Я ненавидела каждое слово, половина меня верила в них, другая хотела вымыть мой рот. Я ткала ложь как в прошлом, смешивая с правдой, так как пока не знала, чего хочу больше.
— Не ругайся, мамочка. Я не хочу, чтобы ты грустила.
Я почти сломалась пополам, когда мое сердце разрывало себя на куски.