На нем.
Страсть захватила меня, возбуждая еще сильнее. Я позволила себе быть эгоисткой и сфокусироваться только на этом моменте. Не на будущем. Не на прошлом. Ни на чем, кроме гладкости языка Роана и его твердости между моих ног.
Он наклонил голову, его губы скользнули по моим. Его язык облизал мой в страстном танце, который отдавался в моем лоне.
Мои пальцы зудели, чтобы схватить его волосы, поцарапать его спину. Что-то дикое пробудилось во мне, и я жаждала соединения. Желала борьбы. Я хотела знать, что еще достаточно сильная, несмотря на то, что случилось.
Рука Роана обхватила мое горло, прижав меня к матрасу. Мои глаза распахнулись, когда он перестал целовать меня.
— Скажи это. Скажи, что ты моя.
Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди от интенсивности его взгляда. Я сглотнула, когда его пальцы напряглись. Вместо того, чтобы бояться его, я приняла его. Я охотно отдала себя в его власть. После всего, что он сделал для меня, ему не нужно было подтверждение, это было очевидно.
— Я твоя. Во всех отношениях.
«Я ношу твоего ребенка».
Его ноздри раздулись, и он резко встал с кровати. Тепло, которое осталось от его пальцев на моей шее, искрилось чувственными мучениями.
Серо-белые глаза вперились в мои, когда он сорвал свою рубашку и встал, позволяя мне любоваться его кожей. Серебряная звездочка Клары лежала на впадине его горла и от этого мое сердце сжималось. Я заставила себя отвести взгляд и нахмурила брови, заметив новые шрамы, смешавшиеся со старыми. Серебряные и красные, наряду с фиолетовыми и синими синяками.
Сев прямо, я увидела два больших квадрата бинта, прижатых к его боку.
— Ты ранен. — Я подняла взгляд, безмолвно спрашивая, что случилось. Небольшие капли крови просачивались через повязку.
Он покачал головой.
— Позже. Если захочешь узнать, я расскажу тебе. — Его руки опустились к пряжке ремня, и он тяжело сглотнул. — Но прямо сейчас я собираюсь взять тебя. Мне нужно знать, что ты моя. Поэтому я отдам тебе все, что у меня, черт побери, есть.
Моя киска сжалась от грубой необходимости в его голосе. Я не могла отвести взгляд.
Его живот был рельефный, мышцы танцевали под разрушенной кожей, когда он расстегнул пуговицу и опустил молнию. Он позволил материалу прошелестеть по его ногам, прежде чем сбросил брюки. Он стоял гордый и нагой. Так отличаясь от того себя, когда я впервые увидела его.
Мой рот наполнился слюной от желания облизать каждый его сантиметр. Чтобы попробовать его. Чтобы пить его вечно.
— Сними свой бюстгальтер. — Его голос был мрачным, хриплым, с тяжелым акцентом — русский диалект, который он так старался скрыть, пробивался в голосе.
Сев, я стянула халат, расстегнула бюстгальтер и позволила чашечкам упасть на кровать.
Глаза Роана опустились на мою грудь, он облизнул губы. Он застонал и обхватил себя. Его член дернулся от его прикосновения, и он погладил свою чувствительную плоть.
— Ты единственная женщина, на которую реагирует мой член. Всю свою жизнь я был одинок. Меня учили ненавидеть секс. Это то, что могло затуманить мой рассудок, уничтожить мою сосредоточенность на их заданиях. Но сейчас я смотрю на тебя, и я рад. Рад, что мой член реагирует только на тебя. Потому что это значит, что я, черт побери, владею тобой, и ты владеешь мной в ответ.
Страсть в его голосе держала меня под его чарами. Мой мозг продолжал напоминать о горе, пытаясь снова втянуть меня в слезы, но Роан загнал меня в ловушку. Я нуждалась в нем. Отчаянно. Мне нужно было напомнить, как быть собой. Как выживать.
— Ты единственный мужчина, который меня привлекает. Я захотела тебя в тот момент, как увидела. Ты пугал меня, внушал ужас, но под всем этим я видела настоящего тебя. Я видела мужчину, которого могла бы полюбить. Я твоя, Роан.
Его глаза закрылись, все его тело дрожало.
— Черт, назови меня так снова. — Его голос сквозил похотью.
Я не знала, хочет ли он, чтобы я сказала ему, что люблю его, или назвала по имени. Поэтому я сделала и то, и то. Я сказала правду и приняла свое будущее с этим бойцом со шрамами.
— Я люблю тебя, Роан Аверин.
Его глаза распахнулись, и в этот раз я увидела кусочек синего цвета в белых глубинах. Я увидела дикую страсть и незыблемый трепет.
— Ты, черт побери, владеешь мной, Хейзел.
— Я не владею тобой. Я никогда не буду владеть тобой. Ты свободен. Ты боролся со своим прошлым и нашел свой путь ко мне. — Мой голос надломился от слез, но это были слезы гордости и благодарности, что он смог бороться.