Я подавила дрожь, когда Фокс остановился рядом со мной, уставившись на то же самое изображение. С этого угла, его левый профиль был нетронутым. Гладкие щеки, гладкая шея и несчастные серо-белые глаза. Он выглядел уверенным и в боевой готовности. Первобытным, диким, но таким дисциплинированным и далеким.
— Восхищаешься работой Оскара?
Оскар. Блондинистый идиот, который говорил обо мне, как будто я была проституткой. Я ощетинилась, ненавидя, что этот придурок был талантливым. Каждый выступ, взмах, независимо от метода, который он использовал, говорил об истинном мастерстве.
— Неплохо, — пробормотала я.— Талантливо.
Я взглянула на Фокса. Он не выглядел диким, будто и не принадлежал к искусственным комнатам — клетками, и не имеет значение, как они были оформлены.
Я хотела спросить, почему у него была одержимость черным. Название его клуба, мебель, его гардероб. Неужели он верил, что не заслужил красок в своей жизни?
Фокс издал уклончивый звук, погрузившись в себя. Заднюю часть моей шеи закололо, когда он напрягся.
Я попала еще глубже в ловушку, желая узнать его.
— Почему ты пытаешься скрыть откуда ты?
Все его тело застыло, он прищурился.
— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся.
Его нежелание только больше меня заинтриговало.
— Ты не можешь ждать от меня, что я не буду задавать вопросов, тогда как ты интересуешься моими секретами. Я могу сказать тебе, что я уже чувствую. Ты никогда не знаешь... Я могу обладать интуицией так же, как и ты, — мой голос был мягким.
Фокс взглянул на меня и сжал кулаки.
— Ты путаешь меня с человеком, которому есть дело. Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Ты моя, чтобы трахаться, а не разговаривать о моем прошлом.
Он быстро двигался, и я чувствовала на себе тепло его тела.
— Поверь мне, dobycha, тебе не понравилось бы то, что я рассказал.
Я не верила ему. Он хотел больше, чем просто секс. Проклиная свое быстро забившееся сердце, я прошептала:
— Ты думаешь, я глупая, но это не так. Например, я знаю, что ты используешь его в качестве оружия. Твой шрам.
Он сердито посмотрел на меня. Его пальцы дрожали.
— Ты создан, чтобы бороться, вероятно, поэтому открыл этот клуб, но ты еще не нашел покоя. Ты злишься и мучаешься, и разорван внутри, и если ты думаешь, что можешь все это выплеснуть на меня, ты ошибаешься.
Он усмехнулся, но это выглядело странно на лице со шрамом, жестокая насмешка казалась неестественной.
— Ты думаешь, что умная? Я расскажу тебе кое-что: ты согласилась сделать самую глупую вещь в своей жизни, когда приняла мое предложение. Мало того, что ты думаешь, что можешь читать меня, но ты и еще достаточно глупа, чтобы выдвинуть романтическую идею, что я найду искупление.
Казалось, что он стал больше, более пугающим. Его шрам осветило серебром, и в темноте рубец на щеке казался покатым. Воздух в кабинете уплотнился, пока не стал тяжелым вокруг нас, заманивая меня в ловушку с мужчиной, который смотрел на меня с ненавистью.
— Я не использую шрам, как оружие. Я использую его, как предупреждение, — его глаза вспыхнули. — Ты можешь быть в состоянии скрыть свои чертовы взлеты и падения, но у меня нет этой роскоши. Мой шрам — талисман. Я не нуждаюсь в напоминании о своих грехах, это очевидно каждый раз, когда я смотрю в чертово зеркало.
Во мне все скрутило, когда его энергия нанесла мне удар. Он впился в меня взглядом, уставившись так тяжело, что я чувствовала резкий звенящий звук глубоко внутри, когда он играл на моих глупых чувствах.
— Я узнаю твои грехи прежде, чем закончится месяц. Но ты не узнаешь моих. И это обещание.
Еще одно обещание, которое ты не сможешь сдержать.
Я приоткрыла губы, делая вдох, полный тревоги. Жестокость заразила воздух вокруг нас, делая его темным и непрозрачным. Это напомнило мне о лесном пожаре, после того, как он выжег все на своем пути.
У меня не было ни малейшего намерения быть на пути Фокса. Его пути к разрушению.
Я хотела возразить, что он не узнает мои грехи, но я знала правду. Он узнает. Для меня было ужасным, чтобы кто-то знал обо мне абсолютно все, но в случае Фокса, даже мой самый худший грех, вероятно, не сравнится с его.
Небольшой шум звучал у меня в голове, когда Фокс властно захватил мою спину своей огромной ладонью и дернул меня ближе. Я покрылась мурашками, когда мои бедра соприкоснулись с его. Горячая сталь в его брюках уперлась мне в живот только на мгновение, прежде чем он не слишком нежно меня оттолкнул.
Схватив меня за руку, он потащил меня через комнату.