— Ты кончишь, черт побери. — Он толкался в меня сильнее и глубже. Я закричала, когда уровень интенсивности изменился от горячего до палящего. — Кончи для меня. Кончи для меня. Черт побери, кончи для меня. — Он не переставал приказывать, и каждое прикосновение делало меня туже и туже, пока я больше не могла терпеть.
Его рот приоткрылся, и я откинула голову назад, когда трахнула руку Фокса. Первая волна освобождения разрушила меня, как он и хотел. Он низко зарычал, когда я сильнее обхватила его пальцы.
— Черт, — он рявкнул, усилив давления и вознося мой оргазм на новый всепоглощающий уровень. Я потеряла всю свою подвижность, и не могла ничего больше делать, кроме того, что взрываться как фейерверк.
Волна за волной удовольствие накатывало на меня. Я никогда так не кончала.
В момент, когда мой оргазм утих, Фокс высунул свои пальцы из меня и быстро развернул меня, притянув к себе.
Я низко и протяжно застонала, когда его член толкнулся и проник в меня одним быстрым вторжением.
Мне было не за что держаться, а мои руки были прицеплены к моему животу, и я не могла бороться или крутиться. Фокс контролировал каждый сантиметр, когда брал меня, и он украл даже мое право смотреть на него.
Его тело было твердым и теплым позади меня, когда он дернулся вверх, взяв меня безжалостно. Я была такой влажной. Его вторжение мягко скользило в мое лоно и неспешно ласкало изнутри, отправляя еще одну волну через меня.
Я подпрыгивала на его коленях, наш единственный контакт — его эрекция во мне и его руки на моих бедрах. Дернув меня навстречу своим толчкам, он тяжело задышал.
— Черт побери, это как рай — быть внутри тебя. Я не хочу никогда. Черт побери. Покидать тебя. — Он толкался с каждым словом, раскачивая кресло, пока оно не заскрипело по полу.
— Ох, черт, — застонал он. — Я сейчас кончу. Я не могу… я хотел. Бл*дь.
Он звучал как волк, намеревающийся истерзать свою добычу живьем, когда горячие струи заполнили меня. Его толчки стали дикими, как будто он хотел расколоть меня надвое, приближая себя к разрядке так быстро, как только мог.
Когда последняя часть его освобождения излилась в меня, он снова сгорбился в кресле. Его член дернулся внутри, и не хотела ничего, кроме того, чтобы лечь, и чтобы он обнял меня своими огромными сильными руками.
Мы не двигались. Единственным звуком было наше дыхание, когда мы задыхались в жаре теплицы.
Через минуту Фокс похлопал меня по спине, пробормотав:
— Спасибо тебе.
Я сдержалась, чтобы не рассмеяться. Такое формальное прикосновение и выражение. Ничего общего с тем, что он только что сделал. Мы только что принадлежали друг другу во время траха, а он уже ушел в себя.
Не было приятных чувств или нежных объятий.
Вместо того чтобы чувствовать, что мне причинили боль, я улыбнулась.
Как бы странно это не закончилось, он был нетерпеливым любовником и не пытался меня убить.
Прогресс.
Спустя два дня, я развалилась на кровати Фокса, смотря телевизор.
В эпизоде показывали, как сексуальный, загорелый мужчина спорит с симпатичной рыжеволосой. Неоспоримое напряжение на экране стимулировало мою собственную потребность, пока мое лоно не стало влажным. Быть рядом с таким мужчиной как Фокс без разрешения касаться его — было ежедневной агонией безответного удовольствия.
Он не подходил ко мне близко после произошедшего в теплице, и мы не сказали ни слова насчет этого. Той ночью, когда я вернулась домой к Кларе, у нее был приступ кашля, и я держала ее — это было все, что я могла сделать, чтобы не сломаться и кричать на каждое существо, из-за которого она заболела.
Каждый день я испытывала все больше и больше вины. Вины за то живу другой жизнью отдельно от нее. Вины за то, что нахожу небольшие кусочки счастья, благодаря Фоксу. Я чувствовала себя предательницей и сукой.
Кларе становилось хуже, несмотря на новые таблетки, которые я заставляла ее принимать каждое утро, и очень дорогой препарат в ее ингаляторе.
Фокс подкрался ко мне, вытирая лицо черным полотенцем, потный и задыхающийся, после своего занятия в тренажерном зале.
Он не только занимался своим разрушенным телом боями и долгими часами работы, он также всегда тренировался каждое утро как просыпался. Надевая те же самые черные брюки и рубашку с длинным рукавом, он возвращался весь в поту.
— Я только приму душ, и мы пойдем. Мы не покидали «Обсидиан» с тех пор как познакомились, а мне нужно раздать некоторые поручения. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.