Он не мой.
Я не испортил жизнь бедной душе, запятнав ее своей кровью.
Родившейся от такой манипуляторши, как Тони.
— Ты в порядке, Вуд?
Мне требуется минута, чтобы сглотнуть и обрести голос.
— Да, — вздыхаю я. — Лучше, чем в порядке. Спасибо.
— Попрошу Чейз выпустить пресс-релиз для…
— Я всё улажу, — говорю я ему, не желая ничего больше, кроме как заставить стервятников взять все свои слова обратно и ненадолго убрать свои чертовы навязчивые камеры из нашей жизни. Позволить Райли адаптироваться к моей сумасшедшей жизни, пока мы обретаем наше равновесие.
Ну вот опять. Думаю о том, чтобы обрести гребаное равновесие и о нашем с ней будущем и прочей херне. Мой гребаный криптонит.
Черт возьми.
И тут меня озаряет.
Райли.
Нужно ей об этом рассказать.
— Еще раз спасибо, Си Джей, мне надо позвонить… мне пора.
Отключаюсь и тут же начинаю набирать Райли, но руки так сильно дрожат от адреналина, мчащегося вместе с кровью, что на секунду я останавливаюсь.
И тогда понимаю, что прежде чем говорить с Рай, хочу покончить с этим раз и навсегда. Мне хочется позвонить ей и начать разговор с чистого листа, сказать, что все позади. Ребенок, Тони, ложь — все завершилось, окончательно и, черт возьми, бесповоротно.
Делаю глубокий вдох, набирая номер, который раньше был таким привычным, но теперь заставляет мою кровь просто вскипать.
— Колтон? — мне нравится, что она удивлена, что я застал ее врасплох.
Время вводить мяч в игру.
— Тони. — Мой голос ровный, без эмоций. Больше я ничего не говорю. Мне хочется, чтобы она изнемогала. Хочется, чтобы гадала: знаю я или нет. Она достаточно смелая, чтобы врать мне в лицо, давайте посмотрим, будет ли она продолжать эту чертову шараду или выложит свои карты на стол.
Потому что, будь я проклят, если тест на отцовство — не мой туз в рукаве.
— Привет, — говорит она так тихо, что я не могу понять, она робеет или пытается казаться соблазнительной.
От обоих вариантов у меня сводит желудок.
Кусаю щеку, пытаясь понять, куда направить этот разговор, потому что, как бы я ни хотел заставить ее страдать, я просто хочу, чтобы она ушла. Sayonara, adios, все чертовы до свидания. Она прочищает горло, и я знаю, тишина убивает ее.
Хорошо.
— Колтон, — снова произносит она мое имя, и мне приходится прикусить язык, позволяя ей страдать. — Тебе что-то нужно? Я… я удивлена услышать тебя…
— Правда? Удивлена? — мой голос пропитан сарказмом, словно мотор маслом. — С чего бы это вдруг?
Она начинает заикаться, но ни одно из ее слов не идет дальше первого слога.
— Брось, Тон. Просто скажи мне одну вещь. Почему?
Когда, черт возьми, она стала такой? Когда превратилась из моей возлюбленной в колледже в коварную, манипулирующую сучку на другом конце линии? Какого черта я упустил?
— Почему? — спрашивает она, растягивая слово. Мы так долго были друзьями, что я могу распознать эту уловку. Она выискивает зацепку, за которую можно ухватиться, повернуть в свою сторону и использовать то, что я собираюсь ей сказать в качестве способа манипуляции.
А я сыт по горло. Невинные сцены закончились давным-давно, когда дело дошло до ее проклятой лжи. По крайней мере, теперь я могу ее распознать. После того, что она сделала с Рай? А теперь пытается сделать и со мной?
Твой ход, дорогуша.
— Да, почему? — отрезаю я. — Потому что сквозь твои идеальные белые зубы выходит, твою мать, ложь. Ты воспользовалась моим несчастным случаем…
— Колтон, я не пыталась…
— Заткнись нахрен, Тони! Мне плевать на твои жалкие оправдания! — кричу я на нее, потому что я в ударе и будь я проклят, если не испытываю кайф, выпуская все это наружу. Весь свой гнев, страх и неуверенность, которые правили моей гребаной жизнью последние несколько недель. Оставив меня в чертовски дезориентированном беспорядке, словно я вслепую въехал в дым на месте аварии в надежде, что переберусь на другую сторону через угнетающую чертову дымку. — Ты не пыталась что?
Мой гнев съедает меня изнутри. Мне нужно двигаться. Нужно освободиться хоть от какой-то его части, поэтому я толкаю дверь Ровера и начинаю ходить взад и вперед, вцепившись свободной рукой в волосы, ногами выбивая пыль из гребаной земли.
— Ты не пыталась использовать несчастный случай — мою невменяемую голову — как средство получить то, что хотела? Сказать, что я трахнул тебя, когда ничего не было? Заманить в ловушку, чтобы я стал папочкой твоего внебрачного ребенка? Насколько это хреново? Что за кусок дерьма так поступает, Тон? А? Можешь ответить, почему женщина, которую я когда-то знал — была моим другом хренову тучу времени — могла опуститься так чертовски низко, чтобы использовать ребенка в попытке меня вернуть?