Хмм.
Смеюсь, бред берет верх. Смотрю вниз и вижу, что сижу не в моче.
Нет.
Но почему пол покрыт кровью?
— Колтон! — зову я, но я так слаба, что знаю, мой голос недостаточно громкий.
Я уплываю, мне так тепло, а я так устала. Закрываю глаза и улыбаюсь, потому что вижу лицо Колтона.
Он такой красивый.
И весь мой.
Чувствую, как меня начинает затягивать сон — мой разум, мое тело, мою душу — и я позволяю его сонным пальцам выигрывать в перетягивании каната.
И прямо перед тем, как он мною овладевает, я понимаю почему у меня кровь, но не понимаю как.
О, Колтон.
Мне так жаль, Колтон.
Темнота грозит схватить меня.
Прошу, не надо меня ненавидеть.
У меня не осталось ничего, чтобы противостоять удушающей черноте.
Я люблю тебя.
Человек-Паук. Бэтм…
ГЛАВА 30
Колтон
Меня будит звук выстрела. Подскакиваю в постели и, переводя дыхание, говорю себе, что все кончено. Просто чертов кошмар. Чертов ублюдок мертв и получил по заслугам. Зандер в порядке. Райли в порядке.
Но что-то не так. До сих пор не так.
«Скажи что-нибудь, я отпускаю тебя…», — я вздрагиваю в панике, которую чувствую, слыша слова песни, когда они доносятся из верхних динамиков. Дерьмо. Я забыл выключить их прошлой ночью. Вот, что напугало меня до чертиков? Провожу руками по лицу, пытаясь вырвать себя из тумана, вызванного сном.
Должно быть это музыка.
«…Прости, что не смог…»
Тянусь к пульту управления на тумбочке, чтобы выключить музыку. А потом слышу его снова — звук, который, я уверен, разбудил меня.
— Бакс? — зову я, и понимаю, что сторона кровати Рай пуста. Он снова скулит. — Черт возьми, Бакс! Тебе правда приспичило отлить прямо сейчас? — говорю я ему, спуская ноги на пол, и встаю, секунда ожидания, чтобы прийти в себя, и слава Богу, подобное случается реже, потому что мне надоело чувствовать себя восьмидесятилетним стариком каждый раз, когда я поднимаюсь с постели.
Сразу же смотрю в сторону лестницы, проверяя, есть ли внизу свет, и волосы на моей гребаной шее встают дыбом, когда я вижу, что там чертовски темно. Бакстер снова скулит.
— Расслабься, чувак. Уже иду! — делаю несколько шагов в сторону ванной и чувствую облегчение, видя полоску света, пробивающуюся из-под закрытой двери. Иисусе, Донаван, успокойся, она в порядке. Не нужно висеть у нее над душой и пугать до усрачки только потому, что сам все еще сходишь с ума.
Бакстер снова скулит, и я понимаю, что он тоже у двери в ванную. Какого хрена? Пес слишком часто лизал свои яйца и сошел с ума.
— Оставь ее в покое, Бакс! Она плохо себя чувствует. Я выпущу тебя. — Направляюсь к ванной комнате, зная, что он не пойдет со мной, пока я не возьму его за ошейник. Выкрикиваю тихое проклятие, пытаясь заставить его повиноваться, но он не двигается. Я чертовски измотан и не в настроении иметь дело с его упрямой задницей. Поскальзываюсь на мокром полу и выхожу из себя. — Хватит пить эту чертову воду, и тебе не придется ходить в туалет посреди гребаной ночи! — делаю еще один шаг и снова поскальзываюсь, я чертовски зол. Со всем произошедшим у меня проблемы с сохранением хладнокровия.
Бакстер снова скулит у двери в ванную, и, достигнув ее, я стучу по ней костяшками пальцев.
— Ты в порядке, Рай? — Молчание. Какого хрена? — Рай? Ты в порядке?
Проходит долбаная секунда между моим последним словом и тем, как я распахиваю дверь, но, клянусь Богом, она похожа на целую жизнь. Столько мыслей — миллион из них пролетает в моем сознании, как перед началом гонки — но та единственная, которую я всегда блокирую, которой никогда не позволяю управлять собой, овладевает теперь каждой чертовой частью меня.
Страх.
Разум пытается осознать то, что я вижу, но не могу понять, потому что единственное, на чем я могу сосредоточиться — это кровь. Так много крови и посреди нее, прижавшись к стене с поникшими плечами, закрытыми глазами, и таким бледным лицом, что почти сливается со светлым мрамором, сидит Райли. Мой разум спотыкается, пытаясь охватить картину целиком.