— Держи его в узде, — подмигивает мне Бэкс и качает головой, прежде чем закрыть дверь.
Мы выезжаем со стоянки, и оба погружаемся в уютную тишину. Мне не терпится попасть домой, поспать в собственной постели, ощутить на себе успокаивающее тепло Колтона. Закрываю глаза и откидываю голову назад, в сознании проносятся все сумбурные события последних недель. Вздыхаю в тишине, а Колтон включает радио, прежде чем взять меня за руку.
Голос Сары Бареллис плывет по воздуху, и я не могу не мурлыкать себе под нос и не улыбаться пронзительности слов. Знаю, Колтон тоже их слышит, потому что сжимает мою руку, и когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, то поражаюсь тому, что вижу перед собой.
— Колтон, что…?
— Знаю, тебе еще больно, но я хотел привезти тебя туда, где ты будешь счастлива.
— Ты делаешь меня счастливой, — говорю я, глядя ему в глаза, подкрепляя этим свои слова, прежде чем посмотреть на пляж позади нас.
— На этот раз я подготовился. — Он застенчиво мне улыбается. — У меня есть одеяла, куртки и кое-какая еда, если тебе захочется посидеть со мной немного на солнышке.
Слезы снова наворачиваются на глаза, и я начинаю смеяться.
— Да. Прости, — говорю я, имея в виду слезы, которые вытираю. — Я эмоциональная развалина. Гормоны беременной и… — мой голос стихает, когда я понимаю, что затронула запретную тему, которую нам еще предстоит обсудить. Между нами воцаряется неловкое молчание. Колтон крепко сжимает руль и громко выдыхает, прежде чем вылезти из машины, не говоря больше ни слова.
Он открывает заднюю дверь, забирает вещи и помогает мне выйти из Ровера.
— Аккуратно, — говорит он, когда я осторожно соскальзываю с сиденья.
— Я в порядке.
Мы беремся за руки и молча идем по пляжу. Сегодня здесь люди, в отличие от того раза, когда мы были здесь в последний раз несколько месяцев назад — наше первое официальное свидание. Тот факт, что он думал привезти меня туда, где я нахожу утешение, наполняет мое сердце счастьем.
— Так нормально? — спрашивает он, отпуская мою руку и расстилая одеяло на песке. Он ставит коричневый бумажный пакет и кладет руки мне на бедра.
— Я не сломаюсь, — ласково говорю я ему, хотя мне нравится ощущать на себе его руки — их силу, комфорт и безопасность — это простое касание дает мне все три вещи.
Он садится позади меня, обхватывает мои ноги своими и притягивает к своей груди, крепко обнимая. Он прижимается губами и подбородком к изгибу моей шеи и вздыхает.
— Я знаю, что ты не сломаешься, Рай, но ты была чертовски близка к этому. Знаю, что ты сильная и независимая и привыкла все делать сама, но, пожалуйста, позволь мне сейчас позаботиться о тебе, хорошо? Мне нужно… мне нужно, чтобы ты позволила мне сделать это. — Он завершает свою речь поцелуем, прижимаясь к моей коже, но не двигая губами, просто держит их так, чтобы я могла чувствовать тепло его дыхания и царапанье щетины.
— Хорошо, — бормочу я, глубокий вздох, срывающийся с моих губ и боль в животе напоминают мне, что нам нужно поговорить. Поднимаю подбородок к солнцу и закрываю глаза, радуясь теплу, потому что внутри себя по-прежнему ощущаю холод.
— Просто скажи это, — говорит он мне с раздражением в голосе. — Я чувствую, как ты напрягаешься, притворяясь, что твой разум не движется со скоростью миллион километров в минуту с тем, о чем ты хочешь меня спросить. Ты не успокоишься, пока не скажешь это. — Он посмеивается, его грудь вибрирует у меня за спиной, но я чувствую, что он не слишком рад.
Я на мгновение закрываю глаза, не желая разрушать покой, воцарившийся между нами, но в то же время желая снять скрытое напряжение.
— Нам нужно поговорить о… ребенке… — я наконец справляюсь с собой и горжусь тем, что мой голос не дрожит, как в последние несколько дней, каждый раз, когда я пыталась заговорить об этом. — Ты не разговариваешь со мной, и я не знаю, о чем ты думаешь… что чувствуешь? А мне нужно знать…
— Зачем? — единственное слово, единственная реакция — дернувшееся колено, я не вижу его лица, но чувствую, как напряглось его тело. — Почему это так важно? — наконец, спрашивает он снова, уже более сдержанно.
Потому что это то, как поступают, когда находятся в отношениях, хочу я ему сказать, но вместо этого тихо выдыхаю.
— Колтон, с нами произошло кое-что важное… по крайней мере, со мной…
— С нами, — поправляет он, и его слова на мгновение сбивают меня с толку. Это первый раз, когда он по-настоящему признал ребенка, которого мы потеряли. Что-то, что мы создали вместе, что связывало нас.
— …с нами. Но я не знаю, что ты чувствуешь. Знаю, мой мир перенес потрясение, и я вместе с ним. Просто я… ты рядом и проходишь через это со мной, но в то же время я чувствую, что ты закрываешься, не разговаривая со мной. — Я вздыхаю, понимая, что несу чушь, но не зная, как пробиться к нему. Делаю последнюю попытку. — Ты говоришь, что хочешь, чтобы я позволила тебе заботиться обо мне. Я это понимаю. Можешь ли ты понять, что мне нужно, чтобы ты поговорил со мной? Что сейчас ты не можешь отгородиться от меня? Последнее, что мне сейчас нужно, это волноваться о том, что происходит между нами.