— Да, а ты когда-нибудь слышал, что нужно отвечать на свой гребаный сотовый? Кроме того, стучать в дверь — это для друзей, а я — гребаная семья, так что хватит ныть.
— За последние два месяца я и так провел в больнице более чем достаточно времени, сердечный приступ не входит в мои чертовы планы. — Делаю большой глоток пива, моя голова, наконец, достаточно затуманивается, чтобы, когда я начинаю думать о Райли, ее образ — холодной, покрытой проклятой кровью, и нереагирующей — не первое, что приходит на ум.
— Ну и что же входит в планы? — спрашивает он, открывая пиво, которое достал из холодильника, и эта чертова ухмылка на его лице говорит мне, что у него есть свое мнение на этот счет, и будь я проклят, если сейчас мне нужны чьи-то мнения, советы или что-то еще.
— Чувствуй себя как дома, — говорю я ему. — Воруй мое пиво.
— Нет, просто одалживаю, — говорит он, плюхаясь на стул рядом со мной, и мы сидим молча, пытаясь определить настроение своего собеседника. — В больнице у нас не было возможности поговорить.
— Да? Ну, у меня на уме были вещи поважнее, чем перепалка с тобой. — И черт меня побери, если я не веду себя как придурок. Он тоже был мне там нужен, но я не совсем понимаю к чему он клонит. Чувствую, как надвигается отповедь Бэкса. Твою ж мать!
— Она спит? — спрашивает он, задрав подбородок ко второму этажу.
— Уже за полночь, как думаешь?
— Не будь таким засранцем. Слушай, тебе пришлось иметь дело с кучей дерьма…
— Отвали нахрен, Бэкс. Дай мне спокойно выпить свое чертово пиво. — Швыряю пустую бутылку в мусорное ведро и промахиваюсь. Должно быть, я пьянее, чем думал. Охренеть.
— Не могу, брат. — Он вздыхает, я бурчу себе под нос, что вызывает у него протяжный смешок. — Ты лажал слишком много раз, так что я здесь, чтобы помочь.
— Смотри, чтобы дверь не ударила тебя по заднице, когда будешь выходить, дорогуша. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я, мое пиво, моя собака и мой гребаный покой.
— Хорошая попытка, но тебе от меня не избавиться. Я типа герпеса, только лучше.
Какого хрена?
— Чувак, ты что, только что сравнил себя с гребаным герпесом? — откидываю голову назад и смотрю на звезды на небе, прежде чем взглянуть на него и покачать головой. — Потому что с герпесом, по крайней мере, мой член обслужат в первых рядах. С тобой, это будет похоже на то, как меня нагнут и отымеют без всякой гребаной смазки.
Он смеется, и его смех вызывает улыбку в уголках моих губ. Упрямый ублюдок достает меня, когда все, чего я хочу — это чтобы меня оставили нахрен в покое.
— Ну, по крайней мере, приятно знать, что ты хоть как-то впустишь меня, — говорит он, подмигивая и глядя на меня, пока я не перестаю смеяться. Я высмеял все, что сдерживал в себе.
— Ты гад полоумный, знаешь это? — говорю я, откупоривая очередную бутылку пива.
— Ты не захочешь, чтобы я был другим.
— Ммм, — говорю я, опустошая полбутылки, позволяя ночной тишине окутать нас. Как бы мне ни хотелось, чтобы меня оставили в покое — разобраться с дерьмом в своей голове, говорящим мне, что решение лучше принять раньше, чем позже — хорошо, что Бэкс здесь, даже если он гребаная заноза в моей заднице. Барабаню большими пальцами в такт группе «Seether», звучащей из динамиков, пока он дает мне пару минут, прежде чем начнет играть в мозгоправа с гребаным ядовитым дерьмом в моей голове.
— Помнишь ту девчонку, Рокси Томлин? — наконец спрашивает он, накидывая на меня петлю.
— Гувер? — смеюсь я, любопытствуя, почему он упоминает королеву минетов из нашего прошлого (Прим. переводчика: Гувер (Hoover) — марка пылесосов). Та, что отсосала Бэксу, чтобы добраться до меня. И обычно, воспользуйся кто подобным трюком, я бы вытолкал эту дрянь за дверь, но после того, как Бэкс похвастался, что она работает ртом лучше, чем кто-либо из тех, кто у него был, я воспользовался более чем добровольным предложением.
— Да, чертова Гувер. Безостановочный отсос. — Он смеется вместе со мной, качая головой от воспоминаний. — По оценочной шкале по-прежнему находится чертовски высоко в моем списке.
— Не гребаная Райли, но да. — Я пожимаю плечами. — Она была ничего.
— Ничего? — рявкает он. — Клянусь Богом, у этой женщины не было чертова рвотного рефлекса.
— Может, это потому, что ты недостаточно большой, чтобы достать до ее горла. — Я поднимаю брови и допиваю пиво. Он хочет прийти ко мне в дом и вынести мозг, уверен, с тем же успехом я вынесу его.
— Поцелуй меня в зад, Вуд.
Откидываюсь на спинку стула и ухмыляюсь, а крышка от его бутылки ударяет меня в грудь.