Потому что он боец.
Так было всегда.
Так будет всегда.
ГЛАВА 36
Бросаю на него взгляд, наблюдая, как свет уличных фонарей играет на его лице, и тихо напеваю «Все» группы Lifehouse, звучащей по радио. Уже поздно, но время не имело значения, когда мы сидели вместе на трибунах, залечивая старые раны и делясь новыми начинаниями. Сэмми ведет мою машину к дому, но когда мы с Колтоном на Range Rover съезжаем с автострады, я понимаю, что домой мы пока не едем.
Дом.
Какая безумная идея. Я еду домой с Колтоном, потому что сейчас, после сегодняшнего вечера, это слово значит гораздо больше, чем просто кирпичное здание. Оно означает утешение, исцеление и Колтона. Моего Аса. Вздыхаю, в груди тесно от любви.
Вновь смотрю на него, и он, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что глядит на меня все еще красными от слез глазами. Они на мгновение останавливаются на мне, он мягко улыбается, а затем слегка качает головой, будто все еще пытается осмыслить события последних нескольких часов, прежде чем повернуться к дороге. Но я не спускаю с него глаз, потому что в глубине души знаю, они всегда будут обращены к нему, куда бы не смотрели.
Я так глубоко задумалась, что даже не узнаю, где мы находимся, когда Колтон въезжает на стоянку и паркуется.
— Мне нужно кое-что сделать. Пойдешь со мной?
Смотрю на него, сбитая с толку тем, что мы делаем в одиннадцать часов вечера на какой-то случайной парковке на окраине Голливуда. Очевидно, это важно, потому что после сегодняшнего вечера я могу думать только о том, как он, вероятно, измотан и просто хочет домой.
— Конечно.
Мы выходим из машины, и я подозрительно оглядываюсь по сторонам, оставляя такую хорошую машину на этой захудалой, плохо освещенной стоянке, но Колтон совершенно невозмутим. Он притягивает меня поближе к себе и ведет к очень внушительной деревянной двери, которая выглядит так, будто прибыла прямо из средневековья. Колтон открывает ее, и я тут же погружаюсь в яркий свет, тихую музыку и странное жужжание.
Поворачиваю голову к Колтону, который наблюдает за мной с безумным любопытством. Он только посмеивается и качает головой в ответ на мою отвисшую челюсть и расширенные глаза.
Я никогда раньше не ходила в подобные места. В глубине души я знаю, почему мы здесь, но это не имеет смысла.
Колтон переплетает свои пальцы с моими, и мы идем по узкому коридору к комнате, где горит яркий свет. Колтон переступает порог первым и на мгновение останавливается, ожидая пока жужжание стихнет.
— Ах, ты ж чертов хреносос! Гребаный чудо-мальчик нанес мне визит, — грохочет голос, и Колтон смеется, прежде чем его затаскивают в комнату. — Ну, черт побери, ты просто услада для глаз, Вуд!
Смотрю, как руки, до рукавов покрытые разноцветными изображениями, обнимают Колтона и заключают его в объятия. Из-за плеча Колтона на меня смотрит пара карих глаз.
— Вот дерьмо! Мне очень жаль из-за всех этих ругательствах, — говорит голос, принадлежащий глазам, когда он отталкивает Колтона и делает шаг ко мне. — Чувак, если ты приводишь сюда чертову дамочку, то должен предупреждать меня, чтобы я вел себя прилично и прочее дерьмо!
Колтон смеется, когда мужчина вытирает ладонь о джинсы, прежде чем пожать мне руку. Мой взгляд блуждает по большому, покрытому татуировками мужчине с коротко остриженными волосами и длинной буйной бородой, но что мне нравится больше всего, так это румянец на его щеках. На самом деле, это так мило, но я сомневаюсь, что он будет рад, если я скажу ему сейчас об этом.
— Так чертовски жаль! Боже, я только что сделал это снова, — он качает головой, хрипло смеясь, и я не могу не улыбнуться.
— Не беспокойтесь, — говорю я ему, кивая подбородком в сторону Колтона. — Его рот-еще хуже. Я Райли.
— Ладно, постараюсь свести «трахание» к минимуму, — говорит он и снова краснеет (Прим. переводчика: под «траханием» имеется в виду частое употребление ругательства «fuck»). — Я имею в виду… не с тобой, конечно… ну, если ты не против, потому что тогда…
— Даже не думай об этом, Кувалда, — предупреждает Колтон со смехом, когда Кувалда, как я полагаю, качает головой и лишь смеется своим уникальным смехом, прежде чем провести нас в тату-салон.
— Так что, чувак, серьезно? — спрашивает Колтона Кувалда.
— Да. — Он смотрит на меня и улыбается. — Серьезно. — И я в полнейшей растерянности.
— Что бы ни дернуло тебя за член, мужик, — говорит он, качая головой, подходит к стойке и начинает рыться в бумагах. — Кстати, о дерганье за член и прочем дерьме… — он смотрит на меня, и его лицо морщится в извинении, прежде чем продолжить что-то искать. — Как поживает хорошенькая попка твоей сестренки, которой бы я с удовольствием дал подергать свой, помимо всех прочих вещей?