И посмотрите на нас сейчас.
Сглатываю подступающие к горлу слезы и вхожу в освещенный коридор за сценой. И вдруг мои слезы сменяются неудержимым приступом хихиканья, когда я вижу заградительную ленту у небольшой ниши, где Бэйли пыталась соблазнить Колтона. И еще веселее, чем эта лента, маленький знак, где сказано: «Осторожно, здесь прячутся пираньи».
Я все еще смеюсь, когда поворачиваю за угол, чтобы увидеть открытую дверь той самой подсобки и свет внутри. Мои каблуки стучат по линолеуму, пока я пытаюсь понять, кто встретит меня на этот раз. Какая-то часть меня хочет, чтобы это был Колтон, чтобы я могла поцеловать его, обнять и поблагодарить за все это, но в то же время я не думаю, что готова к тому, чтобы эта прогулка по тропам памяти закончилась.
И хихиканье возвращается, когда я вижу Эйдена и моего коллегу-консультанта Остина, сидящих на стульях в подсобке, играющих в «Уно» (Прим. переводчика: Уно — карточная игра). Эйден с визгом вскакивает, завидев меня, а мы с Остином смеемся над его восторженной реакцией.
— Привет, ребята!
— Райли, — возбужденно вскрикивает Эйден. — Вот! Это тебе!
Он протягивает мне конверт и две коробки. Одна очень маленькая поверх другой — побольше. Смотрю на Эйдена и Остина, их предвкушающие улыбки совпадают с моей, ставлю коробки на стол и вскрываю конверт. Меня приветствует знакомый почерк Колтона: Ты была первым человеком, который, лишь посмотрев на меня, по-настоящему заглянул в мою душу. И это до смерти напугало те остатки любви, которые во мне еще оставались. Где это произошло? Если тебе нужна подсказка, она в верхней коробке. (После выхода из театра открой коробку побольше.) — К
Сердце колотится, руки дрожат от волнения. Я знаю ответ. Он имеет в виду Пентхаус, где мы впервые занимались сексом после вечеринки «Merit Rum», но ничто не готовит меня к тому, что находится внутри первой коробки.
У меня перехватывает дыхание, и я инстинктивно прикрываю рот рукой, прежде чем потянуться ею и вынуть одну единственную серьгу. Серьгу, которую я не смогла найти той ночью, когда пыталась собрать свое рассыпавшееся на кусочки достоинство и покинуть номер. Серьгу, которую я оставила, не заботясь о том, увижу ли ее снова или вернет ли ее мне тот мужчина.
Вид этой серьги и то, что он все это время, с тех пор как я от него ушла, хранил ее, вызывает столько эмоций, что я едва могу говорить, благодарю Эйдена и Остина, прежде чем взять другую коробку и поспешить обратно к Хэдди и нашему следующему пункту назначения.
Ошеломленная и сбитая с толку, сажусь в машину и рассказываю Хэдди о значении серьги. Она едет к отелю, а я открываю большую из двух коробок. И от смеха весь воздух из моих легких словно выбивает, смотрю в коробку со всеми трусиками, которые были с меня сорваны. Там лежит еще один конверт, и я открываю его целую минуту, потому что смеюсь от вызванных трусиками воспоминаний, и от того, что Колтон на самом деле их все хранил.
— Господи, женщина! Ты не шутила, когда сказала, что мужик оставил брешь в твоих запасах нижнего белья! — поддразнивает она меня, кивая, чтобы я открыла конверт.
Разрываю его, и оттуда выпадает подарочная карта в магазин нижнего белья «La Perla» на нелепо большую сумму. Записка, обернутая вокруг подарочной карты, для меня стоит в десять раз больше. В ней говорится: Тебе лучше прикупить побольше, Рай, потому что в ближайшее время я не вижу необходимости останавливаться, чтобы обладать тобой когда, где и как мне этого захочется.
Откровенная чувственность его слов заставляет боль желания, которую я даже не тружусь игнорировать, свернуться в спираль и ожить между бедер.
— Ого! — тянет Хэдди, отрывая меня от моих далеко не приличных мыслей, когда заглядывает в записку, пока мы стоим на светофоре. — Мужик так чертовски горяч, и у него действительно такой непристойный, властный рот? — она судорожно втягивает в себя воздух. — Черт, Рай… я бы сказала ему приковать меня наручниками к кровати и позволить всю жизнь быть его сексуальной рабыней. — Смеется она.