— Что еще ты помнишь? — подсказываю я, желая отвлечь его от мыслей.
Он рассказывает мне о своих воспоминаниях того дня, то тут, то там не хватает маленьких кусочков. Деталей не слишком важных, но я замечаю, что чем ближе он подходит к началу гонки, тем больше в его рассказе пустоты. И каждый кусочек головоломки, кажется, становится все труднее и труднее вспомнить, будто он должен схватить каждое воспоминание и физически вытащить его из своего хранилища.
Дав ему минуту на отдых, возвращаюсь из туалетной комнаты, чтобы убрать зубной эликсир, который он просил. Вижу, как Колтон смотрит в окно, качая головой от вида цирка средств массовой информации внизу.
— Я помню, как был в трейлере. Стук в дверь. — Его глаза смотрят на меня, непристойные мысли танцуют в их зеленом блеске, я возвращаюсь на свое место на кровати рядом с ним. — Некий клетчатый флаг, на который я не собирался претендовать. — Он поджимает губы и смотрит на меня.
И сопротивление бесполезно.
Так всегда бывает, когда дело касается моей силы воли и Колтона.
Наклоняюсь, делая то, чего мне отчаянно хотелось сделать. Поддаваясь потребности почувствовать эту связь с ним — напитать свою единственную зависимость — и прикоснуться губами к его губам. Знаю, это смешно, что я нервничаю из-за того, что причиню ему боль. Что каким-то образом похотливые мысли за нашим невинным прикосновением губ причинят боль его исцеляющейся голове.
Но в ту минуту, когда наши губы соприкасаются — в ту минуту, когда мягкий вздох покидает его рот и прокладывает себе путь в мою душу — мне трудно мыслить ясно. Вкушаю лишь часть, убеждаясь, что он в порядке, когда все, чего мне хочется — это целиком съесть яблоко, соблазняющее меня.
Но мне этого и не нужно делать, потому что Колтон вручает его мне на серебряном блюде, когда подносит свою левую руку к моему затылку и снова притягивает меня к своему рту. Губы раздвигаются, языки сливаются, и признание возобновляется, мы погружаемся друг в друга в благоговейном поцелуе. Мы не спешим, не делаем ничего, кроме как наслаждаемся нашей неопровержимой связью. Раздражающий звуковой сигнал мониторов сменяется тихими вздохами и удовлетворенным шепотом, сигнализирующим о нашей любви.
Я так теряюсь в нем — когда я боялась, что никогда не попробую его снова — что все, о чем я могу сейчас думать, это будет ли когда-нибудь мне его достаточно?
Чувствую, как его губы сжимаются, когда он морщится от боли и меня пронзает чувство вины. Я давлю на него слишком сильно, слишком быстро, успокаивая свою эгоистичную потребность в уверенности. Пытаюсь отстраниться, но его рука крепко держит мою голову, он прижимается лбом к моему лбу, мы соприкасаемся носами, овеваем дыханием губы друг друга.
— Дай мне секунду, — бормочет он у моих губ. Я просто слегка киваю ему головой, потому что отдам ему жизнь, если он попросит.
— Эти головные боли возникают так быстро, что кажется, будто меня бьют кувалдой, — говорит он через мгновение.
Беспокойство мгновенно гасит пламя вожделения.
— Давай я позову доктора.
— Нет, — говорит он, хлопая левой рукой по кровати, отчего она дрожит. — Это место возвращает меня к тому времени, когда мне было восемь лет. — И возражение, собирающееся было сорваться с языка, замирает. — Все смотрят на меня обеспокоенными глазами и никто не отвечает на вопросы… за исключением того, что на этот раз это я не могу ответить.
Он тихо смеется и я чувствую, как его тело снова напрягается от боли.
— Колтон…
— Нет… Еще нет, — упрямо повторяет он, водя большим пальцем взад и вперед по моему затылку и шее, пытаясь успокоить меня, когда все должно быть наоборот. — Я помню свое интервью с ESPN. Съел свой «Сникерс». — У него довольно странное выражение лица, и он на мгновение отводит глаза. — Поцеловал тебя на пит-роу, а потом ничего, — говорит он, пытаясь отвлечь меня от желания позвать доктора.
— Собрание водителей. — Заполняю я пробелы. — Бэкс был тогда с тобой.
— Почему я должен помнить, что ел шоколадку, но не собрание?
И в своей голове я провожу связь с недостающей информацией, которую дал мне Энди. Потому что традиционный шоколадный батончик «Сникерс» на удачу связан с его прошлым — первой в его жизни случайной встречей с надеждой.
— Я не знаю. Уверена, все это вернется к тебе. Не думаю, что…
— Ты была рядом со мной во время гимна. Песня закончилась… — его голос затихает, он пытается вспомнить следующие события, в то время как у меня перехватывает горло. — Наблюдал, как Дэвис помогал тебе перебраться через стену, желая убедиться, что ты в безопасности, в то время как Бэкс начал последние проверки… и я помню, что ощущал самое странное чувство покоя, когда находился на старте/финише, но не уверен, почему… а затем пустота, пока я не очнулся.