Когда он говорит, я чувствую в волосах жар от шепота его дыхания.
— Мне было страшно. Помню смутное чувство страха в последние несколько секунд в машине, когда меня переворачивало в воздухе. — И это первый раз, когда он признался мне в чем-либо, подтверждая мои опасения в отношении аварии.
Провожу рукой по его груди.
— Мне тоже.
— Знаю, — говорит он, когда его рука пробирается за пояс моих трусиков и обхватывает голый зад, подтягивая меня к себе, чтобы он мог встретиться со мной глазами. — Мне жаль, что тебе снова пришлось пройти через это. — Я вижу извинения в его глазах, в морщинах, отпечатавшихся на лбу, и я не могу говорить, слезы застревают в горле от признания своих чувств, поэтому показываю ему их лучшим способом, который знаю. Устремляюсь вперед и прикасаюсь губами к его губам.
Его губы раздвигаются, я проскальзываю между ними языком, мягкий стон урчит в его горле, побуждая меня попробовать то единственное, что может излечить мою зависимость. Руками пробегаю по его покрытой щетиной челюсти к затылку, и вбираю опьяняющую смесь, которую так жажду. Его вкус, ощущение его, его мужескую силу.
Его руки сжимают мое лицо, пальцы запутываются в локонах, он на мгновение отводит мое лицо назад, так что мы находимся в сантиметрах друг от друга, наше дыхание шепчет друг другу, а глаза раскрывают эмоции, ранее удерживаемые нами под замком.
Чувствую под своими ладонями пульс на его стиснутой челюсти, когда он борется со словами.
— Рай, я… — говорит он, и у меня перехватывает дыхание. Моя душа надеется, затаившись. И я мысленно заканчиваю за него предложение, договаривая два слова, которые завершают его, завершают нас. Выражают слова, которые я вижу в его глазах и чувствую в благоговении его прикосновения. Он сглатывает и заканчивает: — Спасибо, что осталась.
— Нет другого места, где мне хотелось бы быть. — Вижу, как слова, которые я выдыхаю, тонут и оседают в его сознании, он притягивает меня к себе, направляя мое тело, чтобы переместиться и устроить меня на своих коленях, его рот обрушивается на мой. И это настоящее падение. Безумие страсти взрывается, когда моя потребность сталкивается с его отчаянием. Руки блуждают, языки проникают, а эмоции усиливаются, когда мы вновь познаем линии и изгибы друг друга.
Колтон проводит левой рукой по моей спине и сжимает мое бедро, когда я покачиваюсь над выпуклостью, скрытой под трусами-боксерами. Ощущение нарастает внутри, создавая желание настолько сильное, настолько интенсивное, что оно граничит с болью. Мое тело жаждет всепоглощающего удовольствия, которое может пробудить только он.
Вбираю в себя его стон, поглощенная эмоцией — связью между нами — в этот момент. Чувствую, как правая рука Колтона скользит вниз к моему другому бедру, он хватается с обеих сторон за края майки, пытаясь стянуть ее с меня. Но когда я чувствую, что его правая рука не в состоянии ухватить ткань, быстро беру дело под контроль, не желая, чтобы это повлияло на момент. Скрещиваю руки на груди, хватаюсь за края майки и снимаю ее через голову.
Сижу верхом на нем, голая, за исключением тонких трусиков, его глаза проходятся по линиям моего тела, в его взгляде видна неприкрытая мужская оценка. Безграничная страсть. Бесспорный голод. Он протягивает руку, прикасаясь, пробегая кончиками пальцев вверх по моим ребрам, позволяю ему повернуть мое лицо к нему, чтобы он мог брать, пробовать, соблазнять.
Стону от ощущения прикосновения грудью к его твердой груди, затвердевшие соски такие гиперчувствительные. Колтон толкает мои бедра назад и вперед, и это ощущение заводит меня, нервные окончания готовы взорваться. Отклоняюсь назад, теряясь в этом чувстве, его рот находит мою грудь — жар на прохладной плоти.
Я хочу его. Нуждаюсь в нем. Желаю его так, как никогда не думала, что возможно.
Дыхание затруднено, сердца учащенно бьются, мы действуем в соответствии с инстинктом, связавшим нас с самого первого дня. И именно в этот момент я чувствую, как его рука напрягается и слышу предупреждение доктора Айронса, вспыхивающее в голове. Хочу проигнорировать его, сказать, чтобы он шел к черту, чтобы я могла вновь отдаться своему мужчиной, доставить ему удовольствие, владеть им, как он владеет мной во всех смыслах этого слова. Но я не могу так рисковать.
Опускаю руки к бедрам и переплетаю свои пальцы с его. Отрываюсь от нашего поцелуя и прижимаюсь лбом ко лбу Колтона.
— Мы не можем. Это не безопасно. — Напряжение в моем голосе очевидно, выражая, как трудно мне перестать брать именно то, чего мы оба хотим. Колтон не издает ни звука. Он просто прижимает руки к моим бедрам, наше тяжелое дыхание заполняет тишину спальни. — Слишком сильное напряжение.