От этих слов и эмоций в его глазах, дыхание замирает, сердце подпрыгивает к горлу. Хочу попросить его сказать это, самому произнести те слова, потому что, черт возьми, да, я знаю, что он сказал, но хочу услышать, что он помнит эти слова и все еще чувствует их значение.
Пытаюсь контролировать сдерживаемое дыхание и колебания в голосе, но я должна спросить.
— Что ты имеешь в виду? — Я ужасная лгунья, и, знаю, он насквозь видит мое притворное замешательство.
Он тихо смеется и наклоняется, целуя в губы, а затем в кончик носа, прежде чем отклониться назад, чтобы посмотреть мне в глаза. Облизывает языком губы, и говорит:
— Я обгоню тебя, Райлс.
Мое сердце тает, душа вздыхает, слыша, как он повторяет те слова, которые я использовала в качестве связующего звена, чтобы соединить сломанные аварией части. Даже несмотря на то, что эти слова приносят мне покой, я слышу, как его голос сотрясает нервозность, вижу тревогу в том, как он кусает нижнюю губу. И теперь уже сама начинаю нервничать. Он сказал эти слова и теперь не чувствует того же, что тогда? Знаю, мысль нелепая, учитывая то, что произошло между нами несколько минут назад, но единственное, что я точно узнала о Колтоне, — он совершенно непредсказуем.
— Да, — вздыхаю я, встречая безрассудство в его глазах. — Эти слова… ты говоришь их сейчас, потому что вернулась память или потому, что они для тебя всё еще что-то значат? — Вот так. Я выложила карты на стол, дала ему возможность сказать, что это первое, а не второе — выход на случай, если он больше не обгоняет меня. На случай, если авария изменила его чувства, и это — мы, я и он — вернулось к обычному положению вещей.
Колтон наклоняет голову и мгновение изучает меня, глаза умоляют, но губы неподвижны. Тишина тянется, пока я жду ответа, пока жду, чтобы посмотреть, разорвет ли он меня на части или станет смягчающим бальзамом для моего исцеляющегося сердца.
— Рай… разве ты не знаешь, я никогда не забываю ни одного момента, когда обгоняю… на трассе или вне ее?
Требуется время, чтобы сказанное отпечаталось в сознании, чтобы слова и их значение проникли в меня. Что он помнит и по-прежнему чувствует то же самое. И самое смешное, теперь, когда я знаю — теперь, когда все это беспокойство может уйти, и мы можем двигаться вперед — я застыла на месте.
Мы голые, прислонившиеся к двери, за которой около сотни репортеров, мужчина, которого я обгоняю, только что сказал мне, что он тоже меня обгоняет, и все, что я могу делать, это смотреть на него, пока моя душа, находя свое постоянное пристанище, осознает, что ее наполняет надежда.
Колтон наклоняется так, что его губы шепчут в мои, ладони обрамляют мое лицо, заглядывая в глубины моей души.
— Я обгоняю тебя, Райли, — говорит он мне, ошибочно принимая мое молчание за непонимание его предыдущих слов.
Откуда ему знать, что я настолько влюблена в него, — прямо здесь, прямо сейчас мое тело, как и сердце, обнажены — что я лишена способности говорить. Поэтому вместо этого я принимаю прикосновение его губ в нежном и благоговейном поцелуе, прежде чем он упирается лбом в мой лоб.
— Разве ты не знаешь? — спрашивает он. — Ты мой гребаный клетчатый флаг.
Чувствую, как его губы, касаясь моих, изгибаются в улыбке, и поддаюсь смеху. Мне так хорошо, что этот шип внезапно из меня выдернули.
Знать, что мужчина, которого я люблю, любит меня в ответ.
Знать, что он на лету поймал мое сердце.
Руки Колтона начинают спускаться вниз по линии моего позвоночника — дрожь его правой руки настолько незначительна, что я едва ее замечаю — а затем по попе, и я чувствую животом, как он снова начинает твердеть.
— Я так понимаю, ты получил разрешение от доктора? — спрашиваю я, мое пресыщенное тело уже трепещет от вновь наполняемого желания.
— Да, но после сегодняшнего дня, — говорит он, целуя меня в лоб и притягивая обратно в свои объятия, — не имело никакого значения, получил бы я разрешение или нет, я бы взял то, что принадлежит мне.
— Принадлежит тебе, да? — дразню я его, несмотря на слова, согревающие мое сердце.
— Ага.
И затем слова, сказанные им вначале, отражаются в моем сознании, и я отступаю, чтобы найти ответ.
— Что случилось сегодня?
Вижу, как что-то затуманивает его глаза, прежде чем он отмахивается от этого.
— Не беспокойся обо мне, — говорит он, и мне сразу же становится тревожно.
— Что еще случилось, Колтон? Ты что-то вспомнил, что…
— Нет, — говорит он, прижимаясь губами к моим губам, успокаивая. — Я вспомнил только то, что было важно. Некоторые пробелы все еще там. — Вечный мастер уклоняться от ответа, он продолжает, — кажется, я пренебрегал тобой в последнее время.